Чтение онлайн

Ислам распространился в Испанию на Западе и в Бухару и Кашмир на Востоке. Католическая церковь господствовала над Западной Европой. Америка еще не была открыта. И на западе и на востоке евреи, маленький рассыпавшийся народ, хранили свою древнюю веру, из которой изначально вышли и христианство и ислам. В двенадцатом веке Аверроэс (1126-1198), образованный мусульманин и испанский ученый, написал «Комментарии» к Аристотелю и соединил ислам с его учением. С тех пор они стали неразделимы. Моше бен Маймон, известный как Маймонид (1135-1204), который родился в Испании, но жил и занимался медицинской практикой в Каире, написал «Наставник колеблющимся» и соединил раввинский иудаизм с учением Аристотеля. За этими двумя современниками, которых разделяли всего девять лет, последовал Фома Аквинский (1224-1274), доминиканский монах, написавший «Сумму теологии» и соединивший католицизм с аристотелевским наследием.

Эти три мыслителя считались величайшими авторитетами в области теологии, и к началу их эпохи космические события, происходившие в исторические времена, стали ошибочно интерпретироваться как метафоры: Библия подверглась цензуре1. Истинные чудеса разбушевавшихся стихии, восставший хаос, страх были отвергнуты рассудочным разумом.

Восемнадцать веков прошло со времени Аристотеля и тринадцать с половиной со времени Клавдия Птоломея, а их учение о сферах, вращающихся вокруг Земли, пребывающей в центре вселенной, осталось неизменным и не только продолжало жить, но претендовало на неоспоримость. Средневековые университеты и церковь, с их философами и теологами, сохраняли догматическую верность этой доктрине. В 1492 году, когда Колумб открыл американскую Вест-Индию, Николай Коперник был восемнадцатилетним юношей, внесенным в список студентов Краковского университета. Далее он продолжил свое обучение в Италии, потом вернулся в свою родную Польшу, чтобы занять должность каноника в городе Фрауенбурге.

В 1506 или 1507 г. Коперник начал работать над своей книгой «Ве КетоЬьюшЪив ОгЬ'шт Се1е$1шт» («Об обращении небесных сфер»). Он показал, что „Солнце, а не Земля занимает центр вселенной, и доказал, что Земля вращается по суточной и годовой орбите. Однако он не расстался с концепцией единообразного кругового движения, не понял он и природы фиксированных звезд – больших солнц, расположенных бесконечно далеко, – считая их светилами, прикрепленными к огромной сфере, образующей границы вселенной.

В 1530-е годы Мартин Лютер, который в 1517 году впервые порвал с папством, выступил против Коперника, атакуя «этого нового астролога, который пожелал доказать, что Земля, а не небо или весь небосвод вместе с Луною и Солнцем движется и вращается.,, этот невежда желает перевернуть всю астрономическую науку вверх ногами. Но как свидетельствует Священное Писание, Иисус Навин приказал остановиться Солнцу, а не Земле!». Восстав против римской церкви, он с презрением отверг революционера звездного неба.

В предисловии к своей книге «Ое КеУоЦйюшЪиз» Коперник писал: «Я легко могу понять… что когда некоторые люди узнают, что в этой книге, которую я посвятил обращениям небесных тел, я приписал некоторые движения Земле, они сразу закричат, что я и моя теория должны быть отвергнуты. Когда я сам подумал, насколько абсурдным может показаться тем, кому известно, что в течение многих столетий Земля, как доказывали, неподвижно стоит в центре вселенной, если я. стану, наоборот, утверждать, что Земля движется, когда" я все это старательно обдумал/ опасение, внушаемое мне новизной и абсурдностью моей теории, почти вынудило меня бросить труд, который я начал. Как я осмелился дерзнуть, вопреки общепринятым мнениям математиков и в противовес здравому смыслу, прийти к теории какого-либо земного движения?».

Коперник все откладывал публикацию своей книги, пока не понял, что дни его клонятся к концу и приближается вечная ночь. Тогда он побоялся предстать перед Богом, не передав людям на Земле открывшуюся ему истину. После целых десятилетий ожидания его единственный ученик Ретик убедил ученого позволить ему опубликовать книгу «Ве КеуоЬиюшЬин». 24 мая 1543 года за несколько часов до смерти Копернику и руки дали первый экземпляр этой книги.

Что было до такой степени неприемлемым в гелиоцентрической системе? Дело в том, что человек нуждается в ощущении безопасности, и эта потребность скорее всего основана на скрытом ощущении ненадежности. Движущаяся земля – место куда менее надежное, чем неподвижная. Более того, эта система лишает человека его центрального положения во вселенной, а это оскорбительно для его «эго». Это также противоречит догматам христианской церкви. Разве Иисус явился просто на какую-то второстепенную планету, одну из многих подобных?

Но среди всех этих соображений в основе мучительного неприятия, с каким было встречено запоздалое обнародование теории Коперника, лежало все-таки чувство ненадежности. Великое крушение этой планеты во время ее странствий поселило глубоко запрятанный страх в человеческую душу, И подобно тому как глубочайшие травмы предаются забвению в душе отдельного человека, так же точно происходит и со всем человечеством.

Когда Галилей усвоил доктрину Коперника, в соответствии с которой Земля и другие планеты вращаются вокруг Солнца, он порвал не с Библией, а с Аристотелем. Инквизиция допрашивала его в связи с отрицанием им догмы о Земле как о центре вселенной, вокруг которого вращается Солнце вместе с остальными планетами. А это вовсе не библейская истина, а учение Аристотеля. Ставшие почти апокрифическими слова Галилея, поднявшегося с колен после отречения, – «Ерриг 81 тиоуе!» (И все-таки она вертится!) – отражают смысл и содержание этого преступления. Уже в первой главе Ветхого Завета Солнцу предписано освещать Землю ради блага человека. В дальнейшем Ветхий Завет постоянно упоминает о перемещениях и даже перевертывании Земли, что абсолютно не узаконено, в соответствии с теорией Аристотеля. Церковь, равно преданная как Библии, так и Аристотелю, принимала учение последнего почти буквально, а что касается Библии, то здесь додумались до метаморфозы грандиозных природных чудес, превратив их в индивидуальные видения святых.

Галилей, будучи правоверным католиком, единственный раз отклонился от учения Аристотеля: то же самое отклонение совершил каноник Коперник, работа которого была опубликована за девяносто лет до того, как Галилей предстал перед судом инквизиции (1633). Галилей не решился на столь решительный разрыв, как его современник, протестант Иоганн Кеплер, который отказался от идеи круговых орбит и предложил теорию эллиптических орбит, или на столь полный, как младший современник их обоих, пантеист Джордано Бруно, который лишил привилегированных позиций и Землю и Солнце, объявив фиксированные звезды теми же солнцами, в свою очередь окруженными планетами,

Галилей и Джордано были наказаны в соответствии с их преступлениями: Галилей" был осужден инквизицией на восемнадцать лет тюремного заключения и затем пожизненный домашний арест, а Бруно – на семь лет тюремного заключения и смерть на костре. Бруно, однако, отверг не только идею Аристотеля о неподвижной Земле в центре вселенной, но и догмат о непорочном зачатии. Все это он совершил на заре своей жизни, когда покинул свою келью в доминиканском монастыре Нола на склонах Везувия – ту самую, которую три столетия назад занимал Фома Ак-винский. Ересь Бруно была направлена одновременно против обоих доктрин, объединенных Фомой Аквинским, и 17 февраля 1600 года из груды хвороста, зажженной на Кампо деи Фьори в Риме, он был послан инквизицией прямо а ад1.

Имени Никола-Антуана Буланже вы не найдете в большинстве энциклопедий, и оно известно только немногим специалистам. Он был современником Жан-Жака Руссо, Вольтера и Дидро, блестящих французских писателей. Он прожил всего тридцать семь лет, с 1722 по 1759 год. В ходе моих исследований я вышел на это имя очень поздно, в 1963 году2, а несколько лет спустя прочитал его работы. Я обнаружил, что в некоторых отношениях он был предшественником Фрейда и Юнга, а также и моим, в сущности, решая те самые проблемы, которые Фрейд и Юнг оставили нерешенными. В частности, он понял, что поведение человеческих видов, в совокупности со всем наследием религиозных верований и политических структур данного и предшествующих веков, в значительной степени определяется катастрофическим опытом прошлого – Потопом (или потопами, поскольку их могло быть больше одного).

После безвременной смерти Буланже его работы были опубликованы Дидро, но его геологические наблюдения не были включены в напечатанные тома. Отрывки из этих исследований и отдельные размышления появились в недавно изданной книге о Буланже* и не производят впечатления новаторских. Но следует помнить о том, что век геологин как науки начался только после смерти Буланже.

В эпоху Буланже геология как наука находилась в зачаточном состоянии. Но в качестве горного инженера он обследовал долину Марны, и это дало ему возможность прийти к выводам, которые, как он счел, подтверждались существующими книгами по фольклору и священными книгами классических авторов, доступными ему или в оригинале или в переводе. Он убедился, что Потоп был глобальным событием, хотя это было не его открытием, а скорее соответствовало общепринятой в его время точке зрения, Буланже стал автором статьи «Потоп» в большой французской «Энциклопедии», изданной Дидро. В своих книгах он постоянно говорил о Потопе как об уникальном явлении, но при этом упоминал и о многочисленных потопах. Создается впечатление о том, что он не представлял, откуда могут явиться воды мирового океана, и не пришел к мысли, что такое бедствие могло быть вызвано какой-либо космической силой: в его работе ни одна из планет не вовлечена в эту катастрофу. Не связывал он и описание обстоятельств Исхода с какими-либо катастрофическими событиями, и о том, что речи еврейских пророков во времена ассирийского владычества (восьмой век до нанки эры) связаны со всемирными катастрофами, происходившими в то время, также не пришел к заключению. Тем не менее он был готов заявить, по крайней мере однажды, что прошло всего три тысячи лет с того момента, как в природе установился порядок. Таким образом, человеческие существа должны были быть свидетелями этих переворотов; род человеческий пережил не одно ужасающее испытание, последствия которых все еще с нами: «Мы еще и сегодня содрогаемся от последствий потопа, и общество, неведомо для нас, все еще передает нам страхи и апокалиптические идеи наших предков. Ужас передается от рода к роду, и опыт столетий может только ослабить его, но не способен заставить его полностью исчезнуть. Ребенок всегда будет бояться того, чего боялись его предки»1.