Чтение онлайн

Сейчас я умру, мне так плохо, сейчас я умру.

Разве никто этого не замечает?

Замечали. Эти сказочники твердили мне, что я должен попить чаю и все пройдет. Но всякий раз, доставая из упаковки пакетик заварки, опуская его в кружку и выдавливая из него остатки, мне казалось, что выдавливаюсь я сам, как нежелательный прыщ на лице вселенной. В отражении чая я не видел ничего, ни себя в настоящем, ни себя в будущем. Моя мнимая заинтересованность этими конфигурациями воспоминаний лишала меня мира, который я так отчаянно пытался отыскать.

Пора заканчивать с философствованиями. Расслабляюсь в кровати, вижу перед собой разные картинки: пикантные и не очень. Раньше комиксы рисовали, что на… Я, кстати, ел сегодня макароны, а потом вспомнил, что мне их нельзя. Вы тоже иногда прерываете половой акт на середине, а потом сидите и грустите?

Я полетел, полетел, полетел. Как птичка. Птички летают над океаном, а потом спускаются все ниже, ниже, ниже…

Сладкий, это снова я. Я ненадолго, только скажу пару слов. Засыпать на полу – счастье, когда тебе негде жить. В других случаях – несчастье. В твоем случае – отчаяние. Ты выглядишь красиво, возле тебя бутылка вина, рядом с ней горшок с цветком, который принесли тебе на прошлой неделе, а в горшке бычки и всякий мусор. Ты спишь так сладко. Ты послал того парня, который рассказывал тебе про шахматы, не решился заговорить с… Евой? Вчера ты танцевал, сидел на подоконнике и кричал, что тебе нужно разобраться, нужно вырваться из этой темноты, которая засасывает тебя. Ты хочешь света, однако же всякий раз закрываешь шторы.

Ты вроде умный, но как же долго до тебя доходит. А ведь ты все-таки интересный персонаж. Вот тебе сон. Перед тобой огромное, сырое, грязное здание. Двенадцать работников охраняют это здание днем и ночью, и ты в их числе. Вам известны все коды от всех дверей на любом этаже. Но вы никогда не заходите в эти комнаты и не знаете, что в каждой из них. Тем не менее, вам любопытно. Ваша жизнь – передвижение по мрачным и холодным коридорам. Жизнь вне здания – загадка. И тут откуда ни возьмись появляется тринадцатый человек. Один ты чувствуешь, что этот человек – зло, твои коллеги не замечают перемены, они считают, этот работник всегда был одним из вас. Его намерения кажутся тебе нехорошими: он хочет узнать все коды и совершить что-то ужасное с тем, что хранится в комнатах. Твои коллеги смело набирают при нем все комбинации, а ты раздражаешься все сильнее и сильнее, потому что этот странный человек добивается своей цели, а другие ничего не замечают. Так он постепенно оказывается наверху и, наконец, выходит на крышу. Через несколько минут гремит взрыв.

Помимо тусовок и прочего случаются времена, когда во мне просыпается желание совершить что-то безумное, и тогда я выношу из дома не только вещи, но и самого себя. В такие дни я обычно просыпаюсь утром после очередного странного сна и избавив себя от его толкования, бегу в душ и понимаю – сегодня день X.

– Скорее всего, у вас циклотимия, – говорил врач в городской больнице.

– Может быть, это биполярное расстройство, только если у вас было больше трех приступов. Так сколько было? – обращался ко мне врач в частной клинике.

– Еще одно дурацкое слово для описания ненастоящих болезней, – сообщала Анна, оплачивая кучу бургеров в кассе магазина.

День восхитительный, и это редкость. В такие дни я обычно жалею, что вынес всю квартиру на помойку и бегу возвращать некоторые вещи обратно. После я звоню Анне. Она берет трубку, и мы попадаем в другую реальность. Это похоже на клип, в котором разворачиваются два события, скрепленные проводами. Информация кодируется: Анна надевает черные кюлоты, вешает на них цепи и заводит машину.

Вот что достаточно знать про эту девятнадцатилетнюю женщину. Она – мое успокоительное. Она достаточно женственна, когда нужно, достаточно заботлива, когда нужно. А нужно – всегда. Такой светлый человечек, который еще не попадал в неприятности жизни. Я бы сказал, что Анна – это оборотная сторона нашей андрогинной медали. У нее каштановые волосы, кольца на всех пальцах, движения то плавные, то резкие. Мне нравится, как она, подъезжая к моему дому, высовывается из окна и снимает очки. В магазинах она часто крутится вокруг меня, пытаясь расшевелить. Это все, больше знать нельзя. Узнавая кого-то до конца, обрекаешь себя на верную гибель.

– Ты какой будешь? Этот веганский, а этот обычный, но веганский гораздо вкуснее и не такой тяжелый.

– Давай его, – отвечаю я и смотрю на нее с улыбкой, натянутой до ушей.

– Что за черт? Все заляпано. Чего смотришь? Ешь, закончится же.

– У тебя с собой?

– Что?

– Так ты принесла?

– Не пали. Я же все-таки на медика учусь. Мы будем давать клятву.

Анна никогда не казалась мне просто телом, поэтому я называл ее по имени. Ей подходит ее имя, иногда мне кажется, что именно такие люди, внешне кажущиеся беззаботными, и способны прыгнуть под поезд. Но Анна, даже если и прыгнула бы, полежала бы чуть-чуть и пошла бы домой, как ни в чем не бывало.

– А что именно принесла?

– Ты достал. Не становись похожим на сам знаешь кого, я знаю, ради чего ты это делаешь.

– Ради чего же?

– Эта штука может указать пути, если все пойдет по плану.

Несколько десятков километров едем в сторону побережья. Я высовываюсь сначала из окна, потом прошу ее откинуть крышу, пока она рассказывает моему торсу о том, какие же парни хитрые.

Она дергает меня за штаны и говорит:

– В этом есть смысл, послушай же.

Я спускаюсь, поправляя футболку.

– Весь во внимании!

– Парни такие хитрые. Только не подумай, что это банальное утверждение. Я сейчас скажу кое-что совсем не банальное. Парни хитрые потому, что, желая затащить девушку в постель, говорят, что они вовсе не такие, какими кажутся. Не такие мерзкие и противные? Ха. На самом деле мы – это все наши маски, которые мы надеваем на себя, нет истинного ни внутри не снаружи, понимаешь?

– Я не пытаюсь затащить тебя в постель, хотя с утверждением согласен.

– Да я не про тебя, ты для меня – существо бесполое.

– Благодарю…

– Не в том смысле, просто друзья для меня сами по себе… то есть я не вешаю на них ярлыки, они для меня просто близкие люди.

– «Близкие люди» тоже ярлык.

– Не вредничай. А про маски… вот ты, например.

– А что я?

– Я тебе как человек, не нужна.

– А как кто?

– «Алло, Анна?» – фраза, которую я слышу только, когда тебе что-то нужно от меня. Я – тот человек, который привозит тебе какие-то приколюхи и у которого есть тачка. Если бы мы не улетали возле побережья всякий раз, когда у тебя приступы счастья, ты бы даже и не думал обо мне.

– Может и так, дорогая.

– Конечно, так. Ты даже начинаешь называть меня дорогой или замечательной, или каким-нибудь говнистым уменьшительно-ласкательным, потому что находишь мне применение на вечер.

– Вовсе нет, я называю тебя дорогая, чтобы ты отвлеклась.

– Все люди преображаются, когда вступают с тобой в определенные отношения, особенно если тебя зовут Анна, и ты тот человек, у которого с собой в бардачке всегда… Таков наш век потребления, век людей – статусных знаков, который уничтожает в нас все человеческое.