Чтение онлайн

— Ты не беспокойся! — крикнул из гостиной Шаронов. — Я их на фирму сам отвезу! Мне начальник ГАИ разрешил!

Телефон закрытой связи в кабинете директора НИИПБ разразился трелью в девять утра. Звонил генерал Бондарчук.

— Ваш Павлов дурак! — выпалил он без предисловий.

— Тоже мне открытие. Космического масштаба.

— Но я о другом…

— То, что Павлов дурак, — перебил генерала директор, — знает на фирме каждая собака. Он глуп по-человечески и слаб как ученый. За всю карьеру ничего путного кроме «Клинка» не родил. Должен был дорасти до замзава и остановиться. Не знаю, как он получил тему, это было до меня. Тем не менее…

— Вам министр звонил? — вклинился Бондарчук. — Ах, еще нет… В общем, слушайте. Я прошу от себя лично. Не наказывайте Павлова насмерть. Впаяйте от души, чтобы, скотина, запомнил, но не чересчур.

— А есть за что? — насторожился директор.

— Сейчас будет! — и генерал выдал длиннющий монолог. По завершении которого на другом конце провода обнаружилась тишина безвоздушного пространства.

— Ау! — позвал Бондарчук.

— Это подло, — выдавил через силу директор. — Воспользоваться моими обстоятельствами…

— Так я и говорю — дурак! Что с такого возьмешь? Он был уверен, что поступает разумно! Он же бредит своими рыжиками! А я, к сожалению, не знал подоплеки… Как вы умудрились оставить меня в неведении, дорогуша?! Да плевать, что вам приказывал министр напрямую — а личные отношения уже ни хрена не стоят? Я ваш куратор, мать-перемать, или хрен кошачий?! Я мог бы на хрен не допустить! А оказался хреновым соучастником! В общем, Павлов хренов по большому счету ни в чем не виноват! Хотя он тоже козел и чмо!!!

— Это подло… — повторил директор мимо трубки.

Шаронов появился через полчаса, когда директор успел напереживаться всласть, мысленно казнить Павлова через кастрацию, немного успокоиться и понять, что самый очевидный выход из положения не всегда лучший.

Отмороженный биомех и новоиспеченный заместитель повел себя довольно странно — через секретаршу испросил разрешения зайти.

— У вас что-то случилось? — встревожился директор, втайне надеясь, что для одного дня происшествий хватит — ему предстояло еще пережить звонок министра.

Шаронов сунул в кабинет сначала голову, спросил «Разрешите?» и мягко, без обычного хлопка, прикрыл за собой дверь. Директору стало неуютно и душно.

— Я по личному вопросу, — сказал Шаронов почти вкрадчиво. — Видите ли… Наш коллега Павлов, как бы это помягче выразиться, не слишком умен. Попросту говоря, дурак. Он даже в кошках, с которыми тридцать лет проработал, ничего не понимает. Вообще. Парадоксально — именно поэтому у него так здорово получился «Клинок»! Выдающееся изделие, которое нужно без ложной скромности выдвигать от института на Государственную премию, и премию — брать! Так вот, Павлов…

— Что. Он. Еще. Натворил? — раздельно произнес директор.

Шаронов смешно выпучил глаза. Таким растерянным его не видели, наверное, даже близкие родственники. Впрочем, он сориентировался за долю секунды, и уже снова рот открыл — но директор успел перехватить инициативу.

— Стоп!

— Вам плохо? — обрадовался Шаронов. — Я прикажу врача!

— Стоять! — прохрипел директор, одной рукой держась за сердце, а другой безуспешно пытаясь налить себе воды. Шаронов поспешил на выручку, пока весь стол не промок.

Через минуту шефу полегчало, вплоть до способности выражать мысли членораздельно, даже фразами.

— Вы-то откуда знаете? — спросил он. — Ой, ладно, еще соврете, не хочу. И какие предложения?

— За самоуправство Павлова с темы снять. Госпремию — я не шучу — забрать на институт. А наш простодушный коллега пусть колупается со своей гражданской версией. В перспективе гражданка нас озолотит. Могу расписать обоснование. Рано или поздно боевые «Клинки» превратятся из уникальной разработки в нормальное оружие. Начнутся продажи. Готов поспорить, министерство само задумается, как снять с «Клинков» побольше денег. А мы уже тут как тут!

— Гражданской версии «Клинка» не существует в природе, — сказал директор твердо. — И никогда не существовало.

— Но ей придется быть! По логике вещей. Так и пусть ее делает человек стопроцентно управляемый. Который без вашего разрешения лишний раз не вздохнет. Денег понадобится минимум, оборудование уже стоит, точнее, простаивает… А так-то у нас много чего на фирме нету, признаю. Дедушки Голованова, мать его йети — например. И прямоходящих шимпанзе. В строгих деловых костюмах.

— Это обман восприятия, или на меня кто-то давит? — спросил директор, нехорошо щурясь.

— Это предчувствие удушения жабой. Когда институту позарез нужен будет гражданский «Клинок», а разработчик уже с горя сопьется. Между прочим, научный руководитель Павлова, ныне старейший член Академии…

— Все-таки на меня давят, — решил директор.

Шаронов сунул руки в карманы — директор не предложил ему сесть — и насупился.

— Как скажете, — процедил он, глядя в сторону. — Разрешите идти?

— Говорят, вы решаете любые проблемы, — тоже в сторону и тоже негромко сказал директор.

— В пределах возможного, — туманно ответил Шаронов.

— Нет контактов в местном ГАИ? Ведь должны быть.

— Можно выйти на них через начальника УВД. Или местное ФСБ. А что?

— Мне пришлось ехать сюда на такси, я чуть не опоздал! — раздраженно сообщил директор. Видно было, что он не привык докладывать подчиненным о своих проблемах. — Эти наглецы задержали моего водителя. Видите ли, трубочка позеленела.

— Издержки демократии, — Шаронов скорчил жуткую рожу, долженствующую означать то ли сочувствие, то ли понимание. — Если тормознули вашу машину, которую весь город знает… Опять месячник борьбы за трезвость. Ерунда, отпустят.

— Они странно вели себя, — сказал директор.

— Вы их просто вблизи давно не видели. Гаишник — особый подвид милиционера. Он предпочитает не сразу нападать, а сначала дезориентировать жертву. И уж потом набрасывается. Так разрешите идти?