Чтение онлайн

В общем, я же и оказался виноват.

Вечером я стал изобретать ему название. Конечно, следовало бы сказать «имя», но у электрофорных машин имен не бывает.

Традиционные варианты а-ля Барсик, Васька или Пушок были отвергнуты мною сразу. На аристократическое имя он не тянул по всем статьям. Для бандитской клички был слишком уж вальяжен. Я очень быстро понял, что нужное слово надо искать среди всего, что связано с электричеством.

— Назови его Динамо, — посоветовала из кухни Люся, грохоча кастрюлями.

Я отказался: имя как имя, но я вам не футбольно-хоккейный фанат какой-нибудь. Может, еще Спартаком котяру обозвать? Или Локомотивом? Ездовой кот Локомотив…

Был бы он ездовым — тогда да, пожалуй. Но ему и себя-то было лень таскать по квартире, не то что полезный груз.

— Тогда пусть будет это… как оно называется?.. Магнето.

— Угу. Турбина. Трансформатор. Электрочайник.

— А может, ты картошку почистишь? — агрессивно осведомилась жена.

Что у них с логикой, у этих женщин?

— Позже, — важно ответил я. — Не мешай и не встревай. Вот дам коту имя — тогда почищу.

Если хочешь сделать что-нибудь качественно, а не абы как — никогда не делай двух дел одновременно. Увы, даже лучшие из женщин не способны постичь эту нехитрую истину, а вид бездельничающего (с их точки зрения) мужа может довести их до белого каления.

Я решил сосредоточиться на одной задаче. Легко догадаться, что это была не картошка.

Может, назвать его Ампером? Или Вольтом?

Двусмысленность. Есть в океане подводная гора Ампер, на которой чуть было не нашли Атлантиду, а вольты — это не только единицы напряжения, но и какие-то особые выкрутасы, которые иногда выкаблучивают скаковые лошади. Вольты и курбеты.

Кулон? Как единица заряда это имя подошло бы котенку идеально, а как ювелирное украшение — ни в коем случае. Ну не был он похож на Кулона, и все тут!

Ом?

Георг Симон Ом, немецкий физик, автор одноименного закона, простого и обобщенного, а заодно и единица электрического сопротивления? А что? Чем плохо?

— Ом! — позвал я.

Котенок соизволил отреагировать — шевельнул ухом.

— О-ом!

На меня уставился зеленый глаз. Котенок внимал.

И тихо потрескивал.

— Значит, договорились?

— Мя!

— Тогда дай лапу. Или нет, сначала я тебя заземлю…

Пришла весна, и в один из солнечных апрельских дней я спросил жену:

— Ну что, выпустим его?

— Кого?

— Ома.

Она задумалась.

— Бывает электрический скат, а у нас электрический кот, — продолжал я. — Мутант, наверное. Уникум, куда до него бродячим конкурентам. Давай спорить, что на воле он выживет.

— А если нет? — сейчас же спросила Люся.

— Есть второй вариант: он выживет нас. Из этой квартиры. Что тебе больше нравится? От него все ковры в статике и током бьют. Вчера меня так шарахнуло — темно в глазах стало. Вот заземлю этого поганца, раскручу за хвост и отправлю полетать в форточку…

— Не преувеличивай и отнеси его к ветеринару, — тоном приказа ответила жена.

На следующий день я заманил Ома в сумку и поехал в ветеринарную клинику.

— Что у вас? — спросил немолодой грузный ветеринар с седыми усами.

— Не у меня, а вот у этого… — Я вытряхнул Ома на стол.

— А у него что? А ну, иди сюда… кис-кис… Ох!..

Он только и успел сказать «ох», а выключился, я думаю, уже в падении. Ветеринара швырнуло в моем направлении, и он снес меня, как умело пущенная городошная бита сносит одним махом «тещу в окошке». Да еще и придавил собой.

Когда я выбрался из-под ветеринара, он слабо шевелился — жив! — однако не был способен ни на что другое. Мне пришлось привести его в чувство, слегка похлопав по щекам. А котенок-подросток как ни в чем не бывало сидел на столе и чинно умывался.

Больше всего меня удивляло то, что сам он, похоже, ничуть не страдал от инспирированных им электрических ударов. Что-то новое в физике.

А уж в физиологии…

Разумеется, в глазах ветеринара во всем виноват был я. Воздержусь от цитирования употребленных им выражений. Мне стоило больших трудов убедить местного Айболита в том, что он не является жертвой глупого и опасного розыгрыша.

— Как его зовут?

— Ом.

— А я думал — Распредщит. Ом, значит? — Ветеринар хмыкнул. — Не рой, друг, Ому яму.

Данным каламбуром и ограничился вклад ветеринарии в усмирение кошачьего электричества. Остальное нам с Люсей пришлось делать самим.

Мы покрыли наш прекрасный паркет специальным токопроводящим линолеумом, и я заземлил его на трубу отопления. Чуть позже я счел за благо тщательно заземлить компьютер, телевизор, микроволновку и, главное, холодильник с его огнеопасным хладагентом. Я заземлил все, кроме стиральной машины, которая и без того была заземлена. Я заземлил даже тостер.

Эти меры помогли. Правда, линолеум приходилось раз в два дня тщательно мыть с шампунем, чтобы он не терял токопроводящих свойств, зато Люся была довольна чистотой в доме. По ее словам, Ом был сущей находкой для дрессировки такого лентяя, как я. К тому времени я уже не мог избавиться от кота при всем желании: Люся души не чаяла в этом полосатом мерзавце и всегда держала под рукой резиновые перчатки на случай, если захочется его погладить.

Не баловать его? А вы пробовали воспитывать живой электрошокер, который запросто может незаметно подкрасться сзади и невзначай тронуть вас лапой?!

Не потереться о ногу, нет. Ом никогда не ласкался — он требовал и всегда знал, что добьется своего.

— Обед! — командовал он выразительным взглядом. — Почему задержка? Разгильдяйство! Выговор в личное дело!

Он жрал все: вискас, макароны, мясные обрезки, кабачковую икру, ананасовый компот, курицу-гриль, гоголь-моголь, плавленые сырки, изюм, огурцы и кильку пряного посола. Он не отдавал предпочтения креветкам перед накрошенным в миску черным хлебом. По-моему, он был способен без вреда для здоровья поглощать картофельную кожуру и столярный клей. Главное, чтобы пища имелась в достаточном количестве, а остальное — несущественные мелочи.