Чтение онлайн

Немудрено, ведь эта, очередная человеческая технология находилась ещё в стадии разработки.

…Вилир взглянул на Мемиури. Она уютно лежала в кресле, там, где раньше полагалось сидеть партнёрше-женщине. Кошка, свесив белую лапку, дремала. Или только делала вид, что дремала, а на самом деле — сканировала его мозг? Она ведь и такое прекрасно может делать, кошка эта. Или, может, её уже не стоит называть «кошкой»?..

«Интер-ресно, ты же себя-у-у почему-то НЕчеловеком не считаешь? А ведь тебе тоже чипов вживили десятка тр-ри, чтобы ты мог с компьютером общаться. Но ты себя-у по-прежнему ощущаешь тем же Вилир-р-рром, вер-рно?» — Мемиури слегка дёрнула хвостом, даже не потрудившись открыть глаза или хотя бы повернуть мордашку в сторону напарника. Она не имела развитого речевого аппарата, и говорить вслух не могла. Общаться с нею можно было только телепатически.

К этому Вилир не мог привыкнуть. Он знал, что мышление имеет несколько уровней, слоев, и что далеко не каждая его мысль будет Мемиури «услышана», а только та, которую он подумает направленно, чётко. Но так и не сумел в этой премудрости разобраться. Вот он теперь и страдал оттого, что Мемиури частенько воспринимала то, что её ушкам — чёрному и рыжему — совершенно не предназначалось… тьфу ты, каким там ушам?! Она же сканирует его мысли не ушами вовсе.

…Не должен он был лететь. Обычно разведчики никогда не отправляются в одиночку, всегда парами. Или тройками, с той поры, как «экспериментальных» кошек начали включать в состав экипажей, — кто ж их, кошек, за полноценного разведчика держит, по совести говоря?..

Когда Вилир прибыл к своему кораблю, Найрат его не ждала. Вахтенный выпускающий что-то невразумительно пробормотал о плохом самочувствии запланированной напарницы, и о невозможности прислать новую — подбор совместимой — мол, занятие длительное, хлопотное… И в этом «пускач» не кривил душой ни на йоту. Партнёров подбирают тщательнейшим образом, проводя множество тестов на психосовместимость, соответствие эстетических восприятий, мировоззренческие совпадения и ещё Бог знает на что. Вилир слушал вежливо, не перебивая, но прекрасно понимал при этом, почему летит один.

Так устроила Найрат — длинноногая хохотушка, женщина с медовыми губами и пепельными волосами. Она хотела, чтобы он немножко поскучал, пострадал от одиночества. Она давно ждала, чтобы Вилир, по стародавнему обычаю встав на одно колено, предложил ей руку и сердце. Или просто позвал жить вместе. А он за последние шесть с половиной месяцев ни разу не подарил ей и букетика цветов. Всем ему нравилась Найрат — и не глупа, и выглядит более чем привлекательно, и в постели отменно хороша, но связывать с нею судьбу он отчаянно не желал. Любопытно, кому же из командиров зеленоглазая красавица преданно посмотрела в глаза, чтобы в этот полёт Вилир отправился один-одинёшенек…

То ли в насмешку, то ли в качестве компенсации за непредвиденное человеческое одиночество, к Вилиру прикомандировали хрупкое существо с именем Мемиури. Трёхцветную кошечку. Новую модификацию Эксперимента. Второе поколение — более чувствительную, более разумную. Так ему сказали.

До сих пор Вилир только слышал об этих дополнениях к развед-парам, да однажды видал, как коллеги из другого экипажа заносили в свой планетарный модуль что-то маленькое, пушистое и невзрачное с виду. А вот теперь и ему (самому предстояло испытать на собственной шкуре, каково это — летать в одном корабле с разумной, которая — НЕ человек. Но не просто инопланетянкой, а продуктом Эксперимента.

… — Мемиури, хочешь есть? — по привычке он обращался к ней вслух, тем самым проводя для себя границу между «вовне» и «внутри». Да и звучание собственного голоса приятно разбавляло тишину. «Не сейчас, Вилиррр».

Мемиури — создание деликатное, и она зачастую делала вид, что не слышит большинство его мыслей, но всё же иногда позволяла себе комментировать те реплики, которые впрямую ей не предназначались.

— Учти, потом будет не до еды, — он вздохнул, подсчитывая мысленно, сколько потребуется времени на первичное определение потенциала планеты, которая уже показалась на обзорном экране. Если всё пройдет гладко и не потребуется высаживаться для уточнения деталей, часов за двадцать пять должны бы управиться… подумать только, пять лет назад на это ушли бы недели!

«Не волнуйся-у-у, я перреживу. Пр-р-росто не хочется-у, бывает же и у тебя такое, Вилирррр?»

Общаясь с ним, Мемиури подчеркивала свою «кошачесть» — разбавляя привычные человеческие слова мяукающими вставками и мурлыканием. Она признавалась, что вполне может обходиться без всех этих «р-р-р» и «я-у-у», но не хочет. То ли из-за жажды экзотичности (хотя Вилир сомневался, что у кошек таковая вообще может проявиться), то ли ради сохранения кошачьего колорита и акцента. Первое

время это немного мешало, а потом он привык. Ему даже нравилось.

Планета оказалась пустышкой. Просмотрев собранную информацию, Вилир подумал, что этот мир вряд ли заинтересуют Землю. Мемиури всё дежурство просидела не двигаясь, просто смотрела на монитор, погружённая в свои мысли. Вероятно, она пыталась почувствовать что-нибудь нематериально-ценное…

Бесполезно.

Так бывает практически всегда: исследуешь мир и покидаешь его ни с чем. Обнаружить хоть что-нибудь по-настоящему пригодное — выпадает не каждый год, не то что каждый полёт.

Убедившись, что корабль следует новым курсом, Вилир отправился спать. Бесплодная, но длинная вахта требовала восстановления сил. Мемиури, видимо, тоже была не против поспать. Дождавшись, когда человек угнездится на своём ложе, она изящно вспрыгнула на одеяло и тёплым комочком застыла на краешке, погрузившись в дрёму.

У неё имелась собственная «каюта». Небольшой, оборудованный специально для кошки угол — с мягкой подстилкой, плошкой с кормом, какими-то игрушками-забавами (ну не смотреть же ей кассеты с записями человеческих фильмов?!), антиперегрузочной кабинкой. И конечно же, с мягкими гип-фильтрами. Они предназначались для улавливания и записи кошачьих чувств — позднее в лабораториях их обработают, чтобы узнать, чего кошке не хватало. И какие еще генные коррекции необходимы для будущих поколений кошек. Но своим желанием находиться поближе к человеку Мемиури напоминала обычных домашних животных, которые всеми правдами и неправдами стремятся устроиться не на своей подстилке, а на привилегированном хозяйском диване.

Вилир находил в этой нехитрой кошачьей методе «побега от одиночества» часть своего собственного, измождённого непониманием чувства. Поэтому ему приходилось особенно тяжело… он понял, что слишком привык к тому, что рядом всегда есть женщина. И одновременно понял, что, по сути, с ним рядом никогда не было женщины, способной понять его по-настоящему. И вот, только сейчас, когда тело и разум не отвлекались на внешние проявления женского начала, он обрёл возможность подумать о близости духовной и душевной… Оттого-то, наверное, и казалось, что Мемиури понимает его лучше других — полнее, глубже! — она одна могла уловить его мысли без наносной, лишней шелухи. Напрямую, не закупоренные в слова.

Он понял, что воспринимает её, как существо человеческое, заточённое в кошку… Будто злая волшебница околдовала прекрасную принцессу, превратив её в милое пушистое животное — женственное, немного своенравное, но ласковое и способное понять. И подобное чувство, испытываемое к КОШКЕ, страшило Вилира. Он боялся касаться её без повода, словно этот контакт породит в нем волну ощущений, никоим образом не подходящих для взаимоотношений «кошка — человек».

И всё же он спокойно принимал факт, что кошка дремлет, свернувшись клубочком у его ног; ему нравилось, как её «голос» взламывает его сновидения: «Пррросыпайся-у, соня-у-у!». Правда, эта трёхцветная чертовка в последнее время всегда прерывала сон в тот самый момент, когда он уже готов был очутиться в объятиях красавицы. Может, в этом своеобразно проявлялась ревность?..