Человек человеку волк
Шрифт:
***
Под ногами хрустели ветки. Кайл старался идти осторожно, повсюду витал запах железа — расставленных капканов. Отличная дорога, чтобы угодить в ловушку. Кайл на сто процентов был уверен, что Джек всё знал. Поэтому так рьяно вешал вину на Джеферсон: чтобы защитить свою сумасшедшую дочь.
Все его мысли путались, он толком не знал, что сделает с Лисой. Амок для него всегда был кто-то незнакомый, далёкий и непонятный ему. А Лису он знал. В этом и была проблема.
На своих никогда не подумаешь, особенно тех, кто практически был семьёй.
В этой части леса не было слышно птиц, не слышно дороги, даже собственные шаги, казались, неслышными. Какая-то изоляция, созданная потусторонними силами. Кайл начинал в них верить и надеялся, что эти силы помогут ему найти Елену.
Он ощутил запах отца вместе с порохом, кровью, железом и болью. Было близко, определённо близко. Ловушка открывала свои лопасти медленно, загоняя его потихоньку, и Кайл уже чувствовал, как она смыкается у его горла.
Он услышал шумное дыхание и ускорил шаг.
– Отец!
Кайл увидел его сидящим у дерева, правая нога и рука застряли в волчьем капкане, а земля рядом уже пропиталась его кровью.
Неподалеку лежал Джек. Его грудь была вспахана отцовским дробовиком, и он явно уже не встанет.
Грегори почти терял сознание, показывая рукой, что оружия у него нет. Нужны были носилки, чтобы перенести его. Сначала нужно было снять этот капкан, но как бы Кайл ни тянул за лопасти, они будто спаялись, а отец, похоже, уже ничего не чувствовал.
Его глаза закатились, и он отключился.
– Эй… пап? — Кайл шлёпнул его по щеке, но Грегори не отреагировал.
Он тряс его за плечи, за лицо, но реакций не было.
– Прими мои соболезнования.
Кайл застыл, ему на спину будто вылили ведро азота.
– Я у тебя одна останусь, Кайл. И мы будем только вдвоём.
Он резко повернулся, почти замахнувшись, но прямо в грудь ему упиралось дуло сигнальной ракетницы. Отцовский дробовик Лиса держала в другой руке — наготове.
– Такая драка была, зря ты не видел, - губы Лисы расползлись в безумной улыбке. — Но твой папа убил моего папочку, так что мне просто пришлось отомстить. И знаешь, наверное, на нём я почувствовала, что убивать людей веселее чем грызть курам шеи.
Лиса говорила тихо, сама с собой, смотрела на него, широко распахнув глаза, часто моргала, словно ей сыпнули под веки песка.
Кайл бы хотел сейчас сомкнуть руки на её горле, но, если он это сделает - ни Елена, ни отец помощи не дождутся.
– Когда это началось? — Кайл сузил глаза, следя за движениями беты.
– Всегда, только папочка не поощрял, но очень меня любил и помогал, — она пожала плечами, — Но потом появился ты, когда моя жажда крови была нестерпимой, только ты меня сдерживал. Любовь к тебе. Если бы ты только чувствовал, то же…
Она тряхнула головой и какие мысли там были, Кайл совершенно не догадывался
– Ошибаешься, — процедил Кайл, — тебя бы никто не смог удержать.
Дуло ракетницы было переставлено к его голове.
– Возможно, — она пожала плечами, — но мы ещё можем это узнать. Я так тебя ждала… Мы можем быть ещё вместе. Навсегда. Избавимся от всего, что здесь есть. Нам поверят. Тебе и мне.
Её шатнуло. Кайл ощущал исходившее от неё торжество, обиду и безумие. Он ведь знал её, и она не была такой.
Кайл поднял руки вверх, давая понять, что сделает всё, что она попросит.
– Избавится от всех нельзя, - осторожно начал он. — Вызовем помощь, и я обещаю тебя не тронут…
– Не буду тебе помогать! — Она истерично закричала.
– Я же сказала, нам никто не нужен!
– Хорошо, как скажешь.
У Лисы участилось дыхание, но её поза будто расслабилась, Кайл заметил это.
– Они все тебя задурили, - жаловалась она.
– А ты ведь был всегда моим. Ты обещал мне, что я буду твоей, помнишь, в детстве?
Кайл кивнул. Он не помнил всего дословно, просто смутно, его слова тогда ничего не значили, ни для него, ни для его подсознания, а для Лисы они значили очень много. И сейчас он всего лишь пожинал те плоды, что сам посеял.
– А эта чёртова сука, течная блядь, всё испортила!
Кайл стиснул зубы.
– Но я его прикончила. Вместе с ублюдочным щенком. Они никогда больше не будут портить нам жизнь.
Кайл ждал, пока её локти не расслабятся, пока она не ощутила свою победу.
– У нас будет много законных детей, Кайл, я обещаю, что сделаю всё для этого.
Выхватить ракетницу, сделать подсечку и вырубить. Таков был его простой план, крутящийся в голове. Только быстрее, быстрее.
– Посмотри на меня!
Её крик эхом разлетелся по лесу, и Кайл понял, что не может больше ждать. Он резко ударил её по рукам, отклоняясь в сторону, и ракетница выстрелила в пустоту. Яркая вспышка озарила поляну на несколько минут красным. Так, что Кайл на секунду ослеп, этого хватило, чтобы Лиса вонзила ему в ногу отцовский нож. Она повалила его на землю и уже хотела вцепиться ему зубами в шею, но Кайл со всей силы пнул её в живот, отпихивая.
Почти с животным криком она снова бросилась на него, прицеливаясь дробовиком. Кайл часто моргал, видел всё расплывчато. Зрение возвращалось медленно.
Но в этот момент позади Лисы мелькнула тень.
Острая игла с белесоватой жидкостью вошла куда-то в шею и глаза девушки закатились, она повисла и завалилась на землю.
– Заглохни уже, сучка, - шепнула ей Майя таким свирепым голосом, которого Кайл никогда не слышал от матери.
Он и не заметил, как поляна наполнилась парамедиками. Тело Лисы они погрузили на носилки, перетянув ремнями. Отца пришлось освобождать с помощью пилы, а затем ему ввели несколько препаратов, убедились в стабильности состояния, и также забрали. Сам Кайл от помощи отказался, рана, по его мнению, была совершенно не серьёзной, только попросил бинты и обезболивающее. Зрение уже восстановилось.
Он замотал ногу и поднялся. Ему нужно было идти.
От Лисы пахло хвоей и тиной, а это росло глубоко в лесу и в противоположной стороне.
Он боялся, что просто не успеет.
– Я пойду с тобой, - возразила Майя.
Отказываться от помощи сейчас было бы глупо
– Идти будем быстро, — ответил Кайл
***
Боли Кайл не чувствовал, но Майя постоянно ему об этом напоминала, чтобы он остановился, сменил бинты. Но Кайл не оборачивался, даже не отвечал, у него не было на это времени. Пока он ощущал Елену, пока знал, что она ещё жива, но часы тикали, и медлить у него не было права.