Чтение онлайн

Это время прошло, по крайней мере в том, что касается демократических принципов и требований справедливости. Теперь, если мировое политическое общество будет когда-либо создано, оно будет создано средствами свободы. Именно посредством свободы народы мира придут к общему стремлению жить вместе. Это простое предположение дает нам возможность оценить важность моральной революции — реальной революции, к которой сегодня обращены надежды и добродетели человечества и необходимость которой подчеркнул в своей книге г-н Мортимер Адлер.

Жить вместе не означает занимать одно и то же пространство. Это также не означает подчиняться одним и тем же физическим или внешним условиям или одному и тому же стилю жизни, это не означает Zusammenmarschieren [214] . Жить вместе означает быть объединенными общей участью как люди, а не как звери, то есть через свободное признание, общие страдания и общую задачу.

Причина, по которой люди живут вместе, — это позитивная, творческая причина. Люди живут вместе не потому, что боятся чего-либо. Страх войны не является и никогда не был той причиной, по которой люди хотели создать политическое общество. Люди хотели жить вместе и создавать политическое общество во имя определенной задачи, которую необходимо решать вместе. Если люди захотят жить вместе в мировом обществе, это произойдет потому, что они захотят решить общую всемирную задачу. Какую задачу? Завоевание свободы. Смысл в том, чтобы люди осознали эту задачу и то, что она достойна самопожертвования.

Что касается условий человеческого существования, то наиболее значимый синоним выражения жить вместе — это страдать вместе. Когда люди создают политическое общество, они не хотят принимать общие страдания из любви друг к другу. Они стремятся принять общие страдания из любви к общей задаче и к общему благу. Стремление решить общую всемирную задачу, следовательно, должно быть достаточно сильным, чтобы повлечь за собой стремление быть причастным к определенным общим страданиям, которые данная задача и общее благо мирового общества делают неизбежными. К каким же страданиям? К страданиям, обусловленным сплоченностью. Достаточно сказать, что само существование мирового общества неизбежно повлечет за собой глубокие изменения в социальных и экономических структурах внутренней и международной жизни, а также отметить серьезное влияние этих изменений на свободную деятельность некоторых людей, пусть и не самых многочисленных в мире, но в наибольшей степени связанных с производством материальных благ. Само существование мирового общество неизбежно повлечет за собой определенное (несомненно, относительное, однако достаточно серьезное и ощутимое) уравнивание жизненных стандартов всех индивидов. Давайте выразим это в грубых терминах: если бы задача была для них достаточно ясна, то — ради мира и во имя всемирной политической организации, обеспечивающей прочный мир, — народы Запада были бы готовы принять серьезное снижение их жизненных стандартов, чтобы обеспечить людям по другую сторону железного занавеса эквивалентный подъем их жизненных стандартов. Однако это предполагает некий моральный героизм, к которому, на мой взгляд, мы мало подготовлены. Люди несчастны, а им — дабы поддержать длительный мир, счастье и свободу для всех — необходимо будет принять на себя новые обязательства и жертвы, связанные с жизнью других людей на другом конце Земли.

Мы можем в этой связи привести два глубоких высказывания г-на Джона Нефа.

"Наука и техника, — писал он, — дали человечеству возможность распоряжаться материальными ресурсами планеты так, что мировое правительство стало необходимым. В то же самое время наука и техника лишают индивидов и общество видения себя и контроля над собой — единственного, что может сделать мировое правительство человечным и нужным" [215] .

И далее:

"Цена мира есть отказ, до определенной степени, от успеха как главной движущей силы мышления, действия и политики" [216] .

Задача здесь в том, чтобы наука была усовершенствована посредством мудрости, а критерий блага и служения благу вытеснил критерий успеха.

Одно политическое общество есть один организованный народ. Разумеется, единство мирового политического общества должно ощутимо отличаться от единства, которое свойственно королевствам или нациям и к которому привычно наше мышление. Это должно быть даже не федеральное единство, а скорее, скажем так, плюралистическое единство, которое достигается лишь через упрочение устойчивого различия между отдельными политическими обществами. Несомненно, когда мы говорим, что сообщество наций должно сформировать одно политическое общество, принимая во внимание те ограничения, которым оно должно быть подвержено, мы имеем в виду, что сообщество народов должно сформировать один народ, принимая во внимание ограничения, которым такое плюралистическое единство должно быть подвержено. Это означает, что среди всех народов должно развиться чувство общего блага для этого одного народа и вытеснить чувство общего блага для каждого отдельного политического общества. Чувство гражданского согласия, распространяющееся на один народ, также должно развиваться, и развиваться одновременно с развитием политических структур, поскольку гражданская любовь или дружба являются душой или животворящей силой всякого политического общества. Настаивать на том, что это чувство всемирной гражданской дружбы и всемирного общего блага является предварительным условием основания мирового политического общества, означает ставить телегу впереди лошади. Однако некоторые начинания должны уже сейчас формироваться в душах народов. Более того, чувство общего блага сообщества народов вместе с тем настроением общей воли и товарищества, которое оно подразумевает, несомненно и реально заключено в свободно развитой воле к совместной жизни, которая является основным условием, необходимым для создания мирового политического общества, возникающего посредством свободы.

* * *

Мы видим, следовательно, что рождение мирового политического общества должно стать результатом развития жизненного процесса, к которому должна быть причастна работа всех официальных и частных учреждений, заинтересованных в какой-либо форме восстановления дружественных отношений и сотрудничества между государствами, но в котором основную роль играет стремление людей каждой нации жить вместе в мире. Я имею в виду стремление, возрастающее до такой степени, что оно сметает на своем пути препятствия, воздвигаемые мифом о государствах как суверенных личностях, предубеждением правительств, или еще большие препятствия, порождаемые в самом народе несчастьем и усталостью, медлительностью разума и природным эгоизмом.

Аналогичным образом мы понимаем, как мировое государство должно обрести собственное политическое общество: это плюралистическое мировое политическое общество должно состоять не только из международных и наднациональных учреждений, которых требует мировое правительство, но также (причем в первую очередь) из самих отдельных политических обществ, с их собственной политической структурой и жизнью, их собственным национальным и культурным наследием, их разнообразными учреждениями и сообществами, — и все это заключает в себе, бережет и освящает та же самая воля, которая должна стремиться, помимо всего этого, ко всемирному совместному существованию и которая должна будет достичь этой цели посредством создания мирового политического общества.

Здесь для нас желательно выработать новое понятие, понятие несовершенного политического общества — я имею в виду, разумеется, несовершенное политическое общество как часть некоего совершенного общества, которого не знали древние и в котором в силу самой его природы функции и качества, присущие самодостаточности, поделены между множеством отдельных политических обществ и центральным общим организмом. В мировом политическом обществе нации должны стать по праву и с гарантией высшего юридического порядка тем, чем они уже являются фактически, но анархически, а именно несамодостаточными или несовершенными политическими обществами. А мировое государство, рассматриваемое отдельно от них и лишь в своих наднациональных учреждениях и наднациональной жизни, должно также быть несовершенным политическим обществом. Лишь мировое общество, взятое как целое, вместе с наднациональным государством и множеством наций, должно быть совершенным политическим обществом.

Таким же образом мы можем понять, что независимость наций не будет подвергнута риску (скорее, она будет упрочена) созданием мирового политического общества. Государства должны будут отказаться от своей привилегии быть суверенными, то есть от привилегии, которой они никогда не обладали. Они должны будут оставить свою полную независимость, то есть то, что они уже утратили. Государства должны будут оставить нечто такое, чем сейчас обладают, но использование чего стало скорее вредным, чем полезным для них самих, для наций и для мира, а именно присущее каждому из них обладание высшей независимостью. Однако в своей взаимозависимости нации могут достичь степени реальной, хотя и незавершенной, независимости — высшей, нежели та, которой они сейчас обладают. Они могут достичь этой степени независимости в силу того факта, что их внутренняя политическая жизнь, будучи освобождена от угрозы войны и от вмешательства соперничающих наций, может стать реально более автономной, нежели она является сейчас.

Некоторые люди боятся, что забота о справедливости, как в Чикагском проекте, в качестве главной обязанности мирового государства должна привести к всеобъемлющей земной власти мирового правительства [217] . Они при этом думают о государстве без политического общества. Обеспечение справедливости посредством закона, что является основной функцией государства, должно, очевидно, быть основной функцией и мирового государства. Но эта функция предполагает все другие способы обеспечения справедливости и нуждается в них — правовом, основанном на обычае, социальном, моральном и даже чисто "стихийном" способах, посредством, которых так или иначе обеспечивается справедливость в бесконечно разнообразном существовании наций. Хотя человеческая справедливость и слаба, все же она изначально необходима для человеческого общества. В этом отношении трудно сказать, что современный мир страдает от избытка справедливости.

Что касается практического применения теории, то из всех предшествующих рассуждений следует вывод, а именно: переход к мировому политическому обществу предполагает развитие стремления к совместной жизни у всех народов, а в особенности у всех великих народов мира. Любая попытка основать мировое государство вне такого универсального основания, создавая таким образом половинчатую универсальность, которая постепенно охватит целое, должна, я опасаюсь, побуждать скорее к войне, чем к миру.