Чтение онлайн

– Вчера был четверг – рыбный день.

– По гороскопу?

– По Минздраву. Нам, видите ли, фосфора не хватает.

– И что из этого следует?

– Мы не светимся в темноте. А это непорядок. Ночью нас трудно отслеживать, – только сейчас Михаил понял, что девушка шутит.

– Я вижу, страна заботится о своем народе.

– Ну если под страной понимать КПСС и КГБ, то конечно. Они без нас просто никуда. Куда мы, туда и они. Чуть ли не в постель с нами ложатся.

– Это вы так шутите?

– Это я демонстрирую, как сильно они нас обожают.

– А мне сказали…

– На кладбище?

– Да, что о политике говорить небезопасно.

– Сейчас все небезопасно, тем более стоять и рассуждать посреди проспекта. Вам в какую сторону?

– Я не знаю. Все вылетело из головы, – не меняя своего восторженного взгляда, тихо произнес Михаил, – но если откровенно, то я бы выбрал ваш путь.

– Мой путь вам не понравится, он никак не подходит к вашему наряду.

– Значит, вы направляетесь в будущее?

– Сейчас мне не до будущего, разобраться бы с настоящим…

– А я до встречи с вами страстно желал попасть в прошлое.

– Яснее ясного, иначе для чего бы вы так вырядились, – девушка улыбалась, но при этом она заметила, что от ее слов Михаил насупился. – Не обижайтесь. Это я так вас взбадриваю.

Михаил молчал.

– Выходит, я все же вас сбила… с пути.

– Скорее, помогли определиться с выбором.

– Выбор есть всегда, а вы что, потеряли свой путь?

– Я оказался на распутье, где нет ни названий, ни табличек.

– Это Малый проспект, вон и табличка висит.

– Это для вас проспект, а для меня – тупик.

– Тупик Коммунизма? – улыбнулась девушка. – Сегодня это самая популярная шутка. Для большинства граждан – злая шутка.

– Вы все время шутите. Это здорово. Только сейчас я понял, что именно вы и наставили меня на путь истинный. Спасибо.

– На здоровье. Не знаю, что вы имеете в виду, но будем считать, что нам по дороге. Правда, наряд ваш не для настоящего, но это дело поправимое.

Девушка еще раз критически оценила взглядом одежду Михаила, и на ее лице отразилось сожаление. О восторге не могла быть и речи.

– Сейчас так не одеваются, я уже заметил.

– По правде говоря, да. Ладно, садитесь в машину. Я уже опаздываю.

Какое-то время они ехали молча. Наконец Михаил нерешительно произнес.

– А ведь это мой настоящий облик, повседневный.

– Имидж такой или что-то с верой связанное?

– Все намного проще – это обычный наряд моего времени. Стиль респектабельного человека.

– Так, первую часть пропускаем, каждый живет согласно своим тараканам, начнем со второй. Значит, вы – респектабельный человек? – девушка сделала паузу и улыбнулась. «Если он шутит, пусть повеселит, если валяет дурака, хоть время займет, если здесь какая-то мистика, даже забавно» – пронеслось у нее в мыслях. В любом случае она желала общения с ним.

Сказать по правде, он ей понравился. Причем он понравился ей не чем-то конкретным, а в целом. Сейчас у нее был не самый лучший период в личной жизни. По большому счету, она была одинока и подсознательно давно хотела с кем-нибудь познакомиться. Но с ее избирательностью и завышенными критериями найти подходящего человека так и не удавалось. И вот наконец-то ей кто-то понравился.

– Да, статский советник коллегии министерства юстиции, департамент по внешним связям и морским делам.

– О-о-о! – искренне удивилась девушка. – Говоря проще, государев человек, министерский юрист?

– Согласно табели о рангах – это слишком просто.

– А что, табель о рангах действует и в наши дни?

– Вероятно, это понятие уже вошло в историю.

– Извините, не хотела обидеть. У меня с историей всегда были проблемы.

– Потому у людей и проблемы, что у них проблемы с историей. Шучу.

– Браво! Вы еще и шутить умеете.

– В моем положении только и остается, что шутить.

– Скажите, – хитро улыбаясь, поинтересовалась девушка, – а там у вас все так одеваются?

– Для нашего века – это очень приличная одежда.

– Для какого века?

– Для девятнадцатого.

– Не обижайтесь. Я, между прочим, тоже не прочь пощеголять в бальных платьях с кринолинами. Но при этом я знаю, что живу в своем веке. В таком наряде даже в театр не выйдешь. Мягко говоря, не поймут. А в вашем министерстве, я понимаю, это нормальное явление – одевайся, как хочешь, лишь бы дело не страдало?

– Шутите. Это не игра в девятнадцатый век и не моя бредовая фантазия. Так уж получилось. Хотите – верьте, хотите – нет. Но еще вчера я был в своем веке, а сегодня – в вашем.

Пауза затянулась.

– Еще вчера мое одеяние не выглядело странным.

– Так, сударь, вы обещали обдумывать каждую фразу.

– Я не забываю об этом ни на секунду. Только сейчас я понял, что прошлое – это лишь определение времени. По сути оно ничего не меняет. Люди живут настоящим. Прошлое ничему не учит и выглядит смешно, как и мой наряд. Каждое поколение изобретает свой велосипед. Вот представьте меня без этого наряда. Или в рыцарских доспехах. А ведь человек один и тот же.

– Лучше, конечно, в рыцарских доспехах. Сейчас мне просто позарез нужен рыцарь, – слегка смутившись, с улыбкой произнесла девушка. Затем добавила: – Мы живем настоящим, грустим о прошлом, надеемся на будущее. Тут я с вами согласна.

– Полагаю, что так. Сам человек мало что выносит из прошлого, разве что собственные воспоминания, чьи-то истории и какие-то вещи. А это всегда грустно… Как будто с кладбища.

– Вы уверены?

– Я лишь рассуждаю. Так всегда было. Если бы издали приказ: «Красную площадь перекрасить в зеленый цвет, а тех, кто покрасит ее, – расстрелять», люди бы задали только один вопрос. Как вы думаете какой?

– Почему в зеленый цвет?

– Вот именно! Моя трагедия никого не волнует. Упоминание о прошлом веке вызывает смех, словно я анекдот рассказал. Все разговоры идут только о сходстве с кем-то и моем странном одеянии. Только о том, как я выгляжу сейчас и что собой представляю в данный момент. Так что дело за малым – стать таким, как все.

– Это от отчаяния. Стать таким, как все, – дело нехитрое. Переоделся, и все… Вы ведь не такой, правда?

– Вы правы. У меня слишком много унаследованных принципов и правил. Это и есть мое прошлое, моя память. Я не могу просто переодеться и отказаться от прошлого. Я ответственен не только за себя, но и за тех, кто все это передал мне, чтобы и самому быть лучше, и все лучшее передать другим, чтобы в будущем помнили о нас, тех, кто жил в прошлом.