Чтение онлайн

Бейли собрал все силы, чтобы совладать с яростью.

– Хочу.

– Хорошо. Последняя просьба?

Да, понял Бейли, он действительно собирается выключить его, точно так же, как выключил всемирную информационную сеть.

– Я хочу поговорить с женой.

– Что ж, выполнимо. Она тут уже некоторое время пробивается к вам. По нашим меркам - несколько месяцев, а по ее несколько минут. Ладно, валяйте. У вас - тридцать субъективных секунд. Надеюсь, вы выжмете из них все, что можно.

Едва Готтбаум закончил фразу, образ его распался на микроскопические пылинки. Облачко медленно растаяло в воздухе.

На белой площади под ясным небом возник белый экран. Пять футов в высоту, три - в ширину; просто поставленный вертикально полупрозрачный прямоугольник. Экран покрылся мозаикой расплывчатых разноцветных клякс, и тут же цветные пятна образовали изображение. Шерон сидела в черном кожаном кресле, подавшись вперед и с нетерпением глядя в окно в мир Бейли.

– Джим!
– вскрикнула она.

Значит она увидела его - или его изображение, переданное в реальный мир какой-то системой.

– Шерон...- Он неуверенно шагнул к ней.

– Что там случилось?
– Она была вне себя от беспокойства.- Сказали, что произошел катастрофический сбой в системе, и связь не установить...

– Нет. Просто Готтбаум, наверное, сознательно отключил внешние коммуникации. Но... Господи, у нас так мало времени...

(Пятнадцать секунд,) - сказал синтетический, бесплотный голос.

MARHIS, понял Бейли.

– Готтбаум сошел с ума,- заговорил он. стараясь успеть сказать как можно больше.- Чистит системы по всему миру. Собирается также покончить с MARHISом. Сказал, что поместит меня в хранилище. Я только хотел сказать, как люблю тебя и Деймона, и...

MARHIS умер.

СЕМЬЯ

Он услышал шум прибоя.

К нему почему-то вернулась память о детстве на родительской ферме. Там он был окружен сушей, от моря его отделяли мили и мили, и величайшим из возможных роскошеств, куда более желанным, нежели городской неитхауз или полный слуг особняк, полагал он маленькую комнатку с окном, выходящим на море. Он любил тайны, а море всегда окружал таинственный ореол: волны, шум прибоя, постоянная переменчивость казались маской, под которой море прячет от него свои секреты.

Однажды он приобрел симулятор - программу со звуком прибоя, и засыпал под нее. Волны, бьющиеся о берег, заглушили родительский телевизор в гостиной и стрекот сверчков за окном спальни. Но симулятор не звучал, точно так, как настоящее море, сколько Бейли ни возился. И уж конечно, совсем не то слышалось ему сейчас.

Ветер доносил до него крики морских птиц. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой океан: буруны кипели и пенились, разбиваясь о берег и распластываясь по песку.

Вначале он просто смотрел, не задумываясь о том, что видит. Затем пришло понимание: ведь это же невозможно! Буруны лениво омывающие берег, пляшущие вдали белоснежные барашки, сырой, соленый ветер, пена, кипящая и шипящая в полосе прибоя - все это лежит далеко за пределами возможностей MARHISа.

Опустив взгляд, он обнаружил, что сидит в старомодном кресле качалке, одетый в линялые джинсы и рубашку из шотландки. Босые ноги покоились на вышитом тамбуром половике в центре деревянного, до глубокого темного блеска отполированного пола. Он был один в комнатке с белыми оштукатуренными стенами. На столике с раздвижными ножками и откидной крышкой стояла керосиновая лампа. Двустворчатая стеклянная дверь перед ним была распахнута, за ней виднелась пустынная бухта и чайки, снующие над волнами.

Пахло солью и водорослями. Бейли приподнялся, и кресло скрипнуло под ним. Посмотрев вниз, он заметил, что ногти на ногах слишком уж отросли и нуждаются в стрижке. Потрогав подбородок, он нащупал щетину - более чем недельной давности. Поднеся к глазам руку, он растопырил пальцы и принялся разглядывать мелкие морщины на коже, тоненькие крошечные волоски, легкую голубизну вен под кожей. На крайней фаланге был небольшой шрам. Он вспомнил, откуда: вырезал складным ножом валентинку[?] для Шерон.

Кто-то постучал в дверь позади. Он резко обернулся - и почувствовал, как мускулы сопротивляются внезапному движению. Он был слаб, голова кружилась, точно после долгого прибывания в постели. И еще очень хотелось есть.

– Кто там?

Голос сорвался с непривычки. Бейли моргнул и прокашлялся.

Дверная ручка с тихим скрипом повернулась, дверь распахнулась, и в комнату вошла Шерон.

Встав с кресла, Бейли замер от изумления. На ней были белые штаны и ярко-зеленая футболка. Она лучезарно улыбалась. Она бросилась к нему, и он пошатнулся от неожиданности. Она так сжала его в объятьях, что он едва не задохнулся.

– Легче, легче!

Нахлынувшие чувства даже испугали Бейли: столь мощен был их поток. Он обнял ее, и тогда она поцеловала его. Когда же они целовались в последний раз? Это было откровением - открытием заново нежного, мягкого прикосновения к ее коже.

– Ты в порядке?
– спросила она.- Все хорошо?

– Я...- Он едва мог говорить. Он сморгнул слезы с глаз. Как глупо... Но - плевать.- Это ты?
– Заглянув ей в глаза, Бейли коснулся ее щеки.- Где... то есть, как?..

– Сядь!
– велела она, подтянув поближе одно кресло и тоже усаживаясь.- Давай, садись.

Он неуверенно двинулся к своему креслу, боясь, что стоит ему отойти от Шерон хоть чуть-чуть, та исчезнет. Усадив его, она сжала его руки в своих и посмотрела ему в глаза. Океан за ее спиной мягко поглаживал берег; чайки все так же сновали над волнами.

– Мы не в MARHISе,- сказал он.- Ты как-то вызволила меня?

– Да.- Она быстро кивнула.- MARHIS теперь далеко в прошлом. Далеко-далеко.

Он с облегчением рассмеялся. Напряжение пропало.

– Насколько же далеко?

– Неважно.- Она часто-часто покачала головой.- Я должна тебе все рассказать. Вообще-то рассказ небольшой, но лучше я начну...

– ...с самого начала.- Бейли охватило ребячливое веселье. Груз тревог и опасений, от которого он не мог избавиться в MARHISе, точно свалился с плеч.

– Помнишь,- сказала она,- что сделал Готтбаум в самом конце?

– Конечно, помню.- Это воспоминание было самым свежим. Перед мысленным взором Бейли снова возник старик в центре громадной темной сферы эрзац-неба, испещренной кроваво-красными огоньками.- Чистил компьютерные системы. Я был с ним в тот момент.

Она серьезно кивнула.