Чтение онлайн

Дрожат коленки. Он слабеет, уже не держат ноги. Зубы выбивают дробь. Рот пересох.

Полицейские целятся прямо в него. Парень, удерживая его одной рукой, приказывает ему отступить. Медленно отступать назад. Человек из офиса и парень подаются назад, а полицейские продвигаются за ними. Парень смеется, ситуация забавляет его. Убить или умереть — говорит парень. И смеется. В этом — вся жизнь, думает человек из офиса. Убить или умереть. Всегда это знал. Ему трудно поверить, что парень может так просто резюмировать философию экзистенциализма. Наверное, это ангел спустился с неба, чтобы донести до него эту весть. Думает: это вестник. Может быть, и старичок был вестником и принес послание, которого он в тот раз понять не смог.

Он не знает, сколько времени провел здесь, с подгибающимися ногами, выбивающими дробь зубами, пересохшим ртом, потными подмышками, поднятыми руками. И желанием помочиться. Вся его жизнь была такая. С тех пор как помнит себя, живет со стволом, приставленным к виску. Терпеть невыносимо.

Теряя сознание, падая, чувствует, что весит не больше подушки. Погружается во мрак. Издалека слышатся выстрелы.

Сидит на асфальте, спиной к колесу патрульной машины. Испачкан кровью. Руки, лицо, пальто. Пусть не тревожится: кровь не его. Парень лежит в нескольких метрах, мертвый, в красной луже. Витрина порношопа разбита выстрелами. Куклы и эротические приспособления сброшены вниз. Розовые огни магазинчика преувеличивают яркость крови, вытекшей из трупа и добравшейся по тротуару до решетки водостока.

Полицейский в штатском помогает ему подняться. С трудом удерживает равновесие. Человек из офиса думает, что нужно предъявить ему свой документ. Пусть шагает отсюда, приказывает ему полицейский. Здесь ничего не было. Никто ничего не видел. У всех у нас бывают неприятности. На следующий день все забывается. Забыть — полезно. Нельзя все время жить памятью, говорит он ему. Человек из офиса спрашивает, какое преступление совершил парень. Это не его дело, отвечает полицейский. И велит идти домой. Полицейский кажется ему человеком хорошим. Нельзя осуждать людей за их работу. Конечно, у него есть семья, жена, дети. Конечно, его любят, уважают и восхищаются им. Значит, вернувшись после работы домой, полицейский находит любовь.

Убить или умереть — услышал он от убитого парня. Храбрец. А вот его девиз — подчиняться и выживать. Думает о старичке. Сравнивает убитого парня со старичком. Так похож на него старичок. С самого рождения он, такой крошечный, хилый, инкубаторский, так стойко выносил страдания. И несмотря на недели, проведенные в инкубаторе, когда каждая секунда казалась последней, он выжил. Старичок никогда не станет таким, как этот парень, который дал изрешетить себя пулями. И сам он таким не станет. Пугливые они оба, думает он. Но тут же убеждает себя, что это не так. В его случае речь идет не о том, чтобы подчиниться и выжить. Если он столько времени продолжает жить, это не из-за трусости, а из-за страстного желания, из-за надежды на вселенской важности событие — любовь. Потому что любовь, он это знает, в конечном счете откроет новые перспективы существования. Он влюблен. Любовь спасает от униженности. Любовь — это энергия, которая, даже когда человека шатает, направляет его в сторону подземки. Думает: любовь позволяет увидеть вещи с другой стороны. То, что с ним, ни в коем случае не приступ внезапного помешательства. У него это любовь. Любовь, твердит он себе. Любовь. Негромко произнося это, чувствует, что ему это нашептывает любовь к секретарше.

Уходит. И чем дальше отходит, тем менее кровавыми становятся его следы.

Шагает в ночи, погружаясь в туман. Думает, что Бог, если он есть, должен вспомнить о нем. Он не заслуживает такой жизни. Если только Бог не испытывает его. Надежда умирает последней. И теперь он ждет чуда. Чуда, которое не только спасет душу, но еще и устроит его жизнь.

Пылающий крест возникает на его пути. Крест, его сияние. Храм. Слышит орган и хор. Детские и женские голоса поют Quando corpus morietur [10] . Идет им навстречу. На фоне песнопения — хриплые возгласы с бразильским акцентом. Проповедь — в своем ритме. Irm^aos [11] — призывает громыхающий голос. Вопрошает: как карает Бог за наши грехи? Но произносит: карает Deus [12] за наши pecadus [13] , Пастырь отвечает себе: не допуская нас. Когда грешим, Бог не допускает нас к любви. Божественная любовь не то, что зовется желанием. Желание — всегда плотское и эгоистичное. Вещает: желание — источник всех бед. Пастырь приводит пример: прежде чем осудить связь с женой ближнего, Священное Писание осуждает само желание. Не возжелай! Желание власти, желание славы, желание мести — любое желание будет наказано. Но раскаявшимся Господь дарует спасение:

Пастырь рассказывает, что родился в сельве, там, где дьявол, подобно зверю, таится в засаде. Вера увела его от греха. Вера увела его от пьянства и наркотиков. Вера увела его от игр и секса. Вера дала ему новую жизнь, когда он вошел в храм света. Если мы все обратим взоры к небу — и он посмотрел вверх, — небо откроется нам. Если покаемся, небо откроется нам. Если все исповедуемся, небо откроется нам. Если соединим наши руки в молитве, небо откроется нам. Если помолимся, небо откроется нам, пролив божественный свет на землю.

Вера, кричит пастырь. И паства вторит: вера! Вихрь голосов обволакивает человека из офиса.

Благоговейно входит в храм. Пастырь простирает к нему руки:

Прихожане остолбенели, расступаются. Это не лишнее, если обратить внимание на пятна крови на нем. Но кровь, похоже, подстегивает проповедническую страсть пастыря. Подзывает его к амвону. Пусть исповедует свои грехи перед братьями и покается, как уже сделали все присутствующие здесь.

Грех — божественного происхождения. Спрашивает, чем были бы мы без греха. И отвечает себе: ничем. Быть на земле — значит быть во грехе. Пли не быть. Мы, творения Божьи, между грехом и небытием выбираем грех.

Пастырь прокладывает себе дорогу между поющими и молящимися. Несмотря на печать скорби на их лицах, несмотря на скромность их одежд, вера сделала неуязвимыми этих мужчин, женщин и детей. Человек из офиса уже ощущает себя таким же прихожанином. Вот теперь он почувствовал, что он — другой. И ему нравится этот возникающий другой. Добродетель очищает его. Полное духовное обновление — твердит пастырь. Только его бразильское произношение безбожно коверкает эти слова. Взгляд пастыря рентгеном пронизывает его.

Здесь между нами есть тот, кто бил свою жену и детей, кто переодевался в женское, чтобы тешить свою плоть, кто отдал все за кокаин, кто обокрал старуху мать. Пастырь называет грех, а грешники вскрикивают, прося прощения. Пастырь подходит к грешнику. Тот падает на колени. Пастырь благословляет его. Потом называет новый грех и благословляет следующего. Если бы слово Писания не имело Божественной силы, не являлся бы еженощно в храм новый прихожанин.

Пастырь говорит о нем, это он — новый прихожанин. И как сила Божья привела его в храм, так просветит его слово Писания. Пастырь пересказывает пророка Иону. Во чреве кита Иона молился Богу:

Ведь священное слово написано для того, чтобы быть сказанным, — так объяснил пастырь. А раз будет сказано — он станет другим. И другой, поведав о своих грехах, спасет душу от дьявольского огня. Пастырь принимает его с распростертыми объятиями. Звуки органа сотрясают храм. Обняв его, пастырь пригибает ему голову, заставляя встать на колени. Его рука как клещи. Ничего общего между этой когтистой лапой и приторносладкой миной пастыря. Все мы ждали чуда сегодня, говорит пастырь. И чудо свершилось. Вот оно — наш новый брат. Мы должны приветствовать нового брата, раскаявшегося брата, посланного нам Богом, чтобы доказать, что он есть. Это чудо. Во всем храме царит небесная энергия, говорит пастырь, охватывая руками мужчин, женщин и детей, которые затягивают песню, приятную, как журчание ручейка.

Он, новый брат, должен устыдиться своего прошлого, советует пастырь. И тащит его к амвону. Там стоит лохань с водой. Он должен очиститься от пороков, говорит ему пастырь. Человек из офиса моет руки. Но пастырю этого мало. Хватает его за затылок и погружает голову в воду. Он должен выложить все, кричит ему пастырь. Должен предаться покаянию и сознаться во всех своих низостях, гнусностях, слабостях и проступках. Должен назвать свои грехи, один за другим, перед братьями и сестрами. Снова и снова окунает его голову в лохань. Его братья и сестры тоже свинячили в земном свинарнике, а теперь, благодаря светоносной силе Неба, Божественной волей возродились. Пусть не боится, говорит ему пастырь, склоняясь над ним. Человек из офиса снова ощущает тиски на затылке. Пусть покается и сознается, долбит ему пастырь. Так навис над ним пастырь, что он вдыхает его дыхание, теплый, земляничный ветерок.