Чтение онлайн

– Собаки! – в бешенстве прорычал царь. – Поспешим, Нуреддин! Эта чернь может напасть на нас в любую минуту.

Нуреддин-ага проводил Муселима к надёжно запертому входу в подвалы.

– Спускайтесь, государь. – Он легко отодвинул железную крышку люка и посветил в него фонарём.

Муселим боязливо сунул голову в тёмный каменный мешок, но через минуту вынырнул обратно.

– Там слишком сыро, и пропасть крыс. Я не продержусь там и получаса.

– Но, владыка, что же делать? Горожане восстали, и теперь нам остаётся рассчитывать только на самих себя. Мои люди не могут защищать вас сразу на двух фронтах. Вам непременно нужно где-нибудь схорониться.

Старшина янычаров почесал затылок и неожиданно предложил:

– А что, если вам спрятаться в одной из тюрем?

– Что?! – подпрыгнул царь. – Ты, часом, не ополоумел, ага?

– Напротив. Кому придёт в голову искать вас там?

– Гм… – засомневался царь. – Но воздух в темнице ещё тяжелее, чем в подвалах.

– В отношении казематов я с вами согласен. Они расположены ниже уровня тюрьмы, и в них, действительно, легко задохнуться. Но в покоях, занимаемых «отцом порки» (прим. автора: начальник тюрьмы), воздух скорее целебный, судя по его румяной физиономии.

– Хорошо, – согласился царь, – веди меня в тюрьму, Нуреддин.

Оставив далеко позади царскую резиденцию и прилегавшие к ней кварталы, троица уже с трудом прокладывала себе дорогу по тесным улочкам, запруженным нескончаемыми кавалерийскими потоками, которые всё прибывали и прибывали в город через центральные ворота.

– Что-то слишком много людей, ага, – встревожился Муселим, щуря близорукие глаза, шевеля ноздрями и водя носом из стороны в сторону, словно испуганный зверь, старающийся уловить по запаху, откуда исходит опасность.

Нуреддин косо ухмыльнулся, отметив мимоходом, что царский любимчик внезапно исчез, словно растворившись в воздухе.

– Вам это только кажется, государь, – заверил он, обратив глаза на всадника, который отделился от войска и, красуясь, то поднимал своего коня на дыбы, то заставлял его проделать головокружительные курбеты. – Это всё мои люди, ваши верные слуги. У вас просто двоится в глазах.

– Вроде я ничего не пил сегодня, – вспомнил Муселим.

– Ну, так выпейте, государь, – предложил Нуреддин, отцепив от пояса фляжку и протянув её царю. – Да простит нас обоих Аллах, но вам потребуется много сил, чтобы пережить эту ночь.

Муселим приложил фляжку к губам и, сделав пару глотков, нашёл вкус её содержимого довольно приятным.

– Что это за напиток, Нуреддин?

– Финиковая бражка, – улыбнулся старшина. – Она очень бодрит, можете мне поверить.

Утолив жажду, Муселим оперся на плечо своего провожатого, который с трудом протащил его через колонну янычаров к городской тюрьме, оцепленной патрульным отрядом.

– Что, что, что… это? – заикаясь, спросил Муселим и, не дождавшись ответа, указал трясущимся пальцем на цепь грязных оборванных узников, пересекающих тюремный плац. – Что вы делаете, идиоты?

Он кинулся на стражу, которая выводила из тюрьмы отпущенных чьим-то самоуправством узников. В ответ конвойные сомкнулись в шеренгу и ощетинились пиками. Царь в страхе отступил перед грозным частоколом.

– Что вы делаете? – повторил он, сменив грубый тон на дружелюбный. – Зачем отпускаете заключённых?

Вперёд вышел начальник стражи, признавший в нём царя, несмотря на его маскарад.

– Нам сказали, что здесь ваше новое пристанище, повелитель, – корчась от смеха, объяснил он. – Вот мы и метём отсюда эти нечистоты, чтобы их душок не осквернял вашего августейшего носа.

Муселим в бешенстве оглянулся, подозревая, что не кто иной, как старшина янычаров распорядился очистить для него помещение. Гневные слова уже горели у него на языке, но Нуреддин как будто сквозь землю провалился. Юного Керима тоже нигде не было видно. Куда ни глянь, мелькали незнакомые лица. Блуждающий взгляд царя выхватил из пёстрой толпы высившегося над ней рослого всадника. Ватага сельских жителей, вооружённых вилами и дубинками, окружила его со всех сторон, держась на почтительном расстоянии.

Муселима пробрала дрожь, когда юный титан направил к нему своего буланого коня, ступавшего ровным размеренным шагом. Толпа, волнуясь, расступалась перед ним, как Красное Море перед Моисеем.

– Здравствуй, дядя Муса! – весело поздоровался он.

– А-а… – выдохнул царь, – так значит, ты и есть Сарнияр Измаил, мой племянник.

Он протянул ему руку для приветствия, но юноша проигнорировал его дружественный жест.

– Ну что ж, поздравляю с победой, племянничек. Хотя в толк не возьму, как тебе удалось проникнуть в город.

– Ты приказал открыть ворота для турецких янычаров, а мои люди просто смешались с ними.

– Предатели! – сквозь зубы процедил Муселим.

– Нет, – возразил Сарнияр, – они не предавали тебя, потому что больше не служат тебе.

– А кому они теперь служат? Тебе?

– Да, – с гордостью подтвердил царевич. – Мне и моему отцу, который скоро вернётся домой. Благодаря старшине Нуреддину и его команде я вошёл в родной город без единого выстрела. Я сберёг доверившихся мне людей для других, ещё более славных свершений, чем развенчание такого подонка как ты, дядюшка.

– Зачем ты выпустил из тюрьмы государственных преступников?

– Потому что ты их осудил, а твой суд, как и все твои деяния, неправедный.

– Хватит с ним объясняться, ваше высочество, – грянул чей-то глумливый бас. – На вилы его и в костёр!

Толпа деревенских вояк заревела, как стадо одичавших буйволов. Кое-кто из них обнажил кривые сабли и принялся резать ими воздух.

– На дыбу его! Смерть подонку! – вопили сотни глоток.

– Нет и ещё раз нет! – с трудом перекричал толпу Сарнияр. – Мы не дикари, чтобы убивать без суда и следствия. У нас есть законный владыка. Когда он вернётся в Румайлу, сам решит его судьбу. А пока проводите моего дядю в тюрьму и предоставьте ему самую удобную камеру.

Сарнияр вздрогнул, когда его колена коснулась чья-то тёплая рука.

– Я горжусь вами, – с восхищением сказал Рахим, – вы приняли мудрое и справедливое решение.

Муселима схватили под мышки и без всякого почтения поволокли по тюремному плацу. Он отчаянно отбивался и голосил на всю округу:

– Керим! Где ты, мой мальчик? Ко мне, мой сладкий! Я не пойду в тюрьму без тебя!

– Нет, я не могу это слушать. – Сарнияр спешился и, отстранив Рахима, приблизился к обезумевшему родственнику.