Чтение онлайн

– Для нас – да, – кивнул он. – Но для него… там, на поле, когда он лез в этот ДОТ… для него это стало единственным решением. Он защищал свой дом. Не для геройства туда полз, не славу искал… Что ему слава? Он жизнь отдает! А потому что ни шагу назад. Потому что умри, но сделай. Не пропусти. И нельзя нам по-другому. Понимаешь, Серега?.. Нельзя. Это – наш дом. Родина. И стоять насмерть… – он развел руками, – это даже не обязанность. Это наше почетное право. Почувствуй разницу.

Сергей кивнул. Все так. Дом – это дом. Это как в поселке Чапая. Только разница в том, что людям той общины было куда идти. А людям Дома – некуда. Но если б и было – разве ушли бы они?..

Бой между тем продолжался. Платформы, расчистив дорогу от мин, подошли к полосе путанки – и здесь за работу принялись модули разграждения. Щиты чуть поднялись, выпуская наружу манипуляторы – и те сноровисто начали вырезать проход. Серега ожидал, что немедленно, пользуясь шансом, заработает артиллерия – но огонь почему-то наоборот стал утихать. И даже башенные пушки почти не стреляли.

– Почему замолкли? – тревожно спросил он.

– Боезапас, – коротко ответил Наставник, водя взглядом по мониторам. – Сейчас собаки пойдут. Главное, чтоб ППК одновременно путанку распилили…

И Серега сразу все понял. Что ж… оно так и правильнее. Перерасход боезапаса потом месяцами ПСО восполняет. С риском, с кровью, с потерями… А собаки… Да, жалко их, конечно. Еще как жалко! Курсанты постоянно на Вольерах занимаются – нужно же знать будущему бойцу, как себя с собакой в патруле вести… Но пусть уж лучше они, а не люди. Собак и раньше использовали, в Великую Отечественную. Истребители танков! Это война, что ж поделаешь. А за год Вольер новую смену вырастит и натаскает. Да и невозможно их ничем заменить! Дрон воздушный будет мгновенно сбит, активная защита даже болванки РПГ снимает! А наземный не сможет так шустро передвигаться и дорогу выбирать. И кем же еще заменить собаку?!..

Минут десять, пока ППК грызли путанку, бой словно остановился. Тяжелое вооружения хоть и работало – но отрывистыми одиночными, выцеливая щели, подстерегая открывшихся, выбивая меняющую позиции мелочь. Прямо в центре экрана, куда смотрел Серега, болванка вдребезги разбила незадачливого пятисотого, сунувшегося под выстрел. Нижняя часть вместе с лапами улетела к горящему УРу, верхняя, вращаясь, словно лопасти вентилятора, – к потолку, исчезнув за краем экрана. Обосрался, болезный, в клочки порвало… Следом скопытили еще двоих нерасторопных. Один, выскочив из окопа, деревянно переваливаясь с ноги на ногу, побежал к платформе – но в два КОРДа его разобрали за пять шагов. Второй полез следом – однако нарвался на 2А72: ему снесло череп и, перебирая по инерции конечностями, тело убежало в ближайший окоп. Серега аж хрюкнул, до того смешно вышло…

Первой справилась та платформа, что работала прямо под башней – и потому Серега, глядя на монитор, видел все до мельчайших подробностей. Ножницы из высоколегированной стали разрезали последнее волоконце, и отрезок путанки тут же пополз под щиты.

– Рано! Рано!.. – застонал с досады Петр Иванович. – Нужно одновременно! Ну что ж вы там, внизу… Ребята, тормозните ее!..

Понял это и Серега. Собак на эту платформу уже можно пускать… Но и нельзя! Ведь если ППК будут уничтожена – остальные прекратят рубить проволоку и придумают что-то еще, найдут другой путь! И весь план прахом!

К счастью, в командовании тоже не дураки сидели. И Важняк, и офицеры штаба были опытными вояками. Наверняка команда прошла, так как с первого уровня разом начали работу четыре пушки – и ППК пришлось притормозить. Пару минут, пока остальные продолжали резать путанку, платформа стояла на месте, выдерживая концентрированный огонь. Щиты почти на исходе, по всей площади кратеры многократных попаданий, по центру металл и вовсе начал рваться, прогибаясь внутрь; сконцентрировав огонь, можно было промять их окончательно и добраться до самой машины… но операторы не хотели тратить боеприпас на окончательное догрызание щитов. Информация по собакам уже прозвучала, и стрелки экономили как могли.

– Все. Сейчас начнется… – сказал Наставник, отрывая Серегу от центрального экрана и тыкая пальцем в квадратики. – Прорвали везде…

– Внимание! – заорала вдруг громкая связь. – Собаки пошли! Стрелкам третьего уровня! Отодвинуться от амбразур вглубь помещения! Первому и второму – прикрытие!..

…И одновременно с командой на экране показались собаки. Выскочив из-под стены – Серега знал, что там есть специальные сквозные лазы, – три буро-черных комка метнулись к платформе. Камера фокусировалась на ближайшей, и он видел только этих собак – но знал, что и к остальным ППК сейчас, используя любую траншею, любое укрытие, любую неровность на пути, уже летят стремительные черно-бурые живые тела. На спине у каждой собаки переметной сумой висели две кумулятивные мины.

Первого пса метров за двадцать срезал пулемет с платформы – системы защиты, распознав-таки мины, приняли его как угрожающую цель. Второй, проскочив сектор обстрела, почти добрался – но какой-то не в меру шустрый пятисотый, вынырнув из окопа, расстрелял его прямо на подходе. Тут же лег и он сам, разбитый короткой очередью с первого уровня. Зато третий пес, рванув не напрямик, а чуть в обход, по длинной траншее – смог. Мелькнул коричневый хвост и лапы – собака, как и учили во время дрессировки, нырнула под днище, предвкушая лакомство, лежащее где-то под этой лязгающей сталью громадиной… мины, отработав разом, кумулятивной струей пробили броню, выжигая всю внутрянку, – и силовые цепи, и систему охлаждения, и сам топливный элемент – и платформа осела вниз. Из-за кормы ее, глупо таращась камерами, торчали оставшиеся без защиты двухтонники.

Наставник немедленно дернул колесико увеличения на минимум, чтоб схватить общую картинку – и Серега едва сдержал вопль восторга: изпяти ППК действующей осталась лишь одна, за бетонной коробкой БСК. Да и та сильно прихрамывающая на правый борт. На некоторое время ее оставили в покое, рассчитывая доломать потом и снять по максимуму добычи – ДОТы первого и второго уровней принялись за двухтонников, которые разом оказались без укрытий по фронту. Их щиты хоть и держали тридцатимиллиметровые бронебои – но плохо и недолго. Один за другим машины умирали – укрыться разом от лобового и флангового огня они не могли. Даже щиты, встречаясь с гигантской энергетикой пули – сто восемьдесят тысяч джоулей! – срывало с конечностей, вырывая крепежные болты и ухваты, ломая «пальцы» манипуляторов. Что уж говорить о попадании прямиком в корпус! Короткая очередь БТ [116] и ОФЗ, вперемежку, – и механизм, брызжа во все стороны ошметками стали, рвало на части, круша в металлическую щепу, срывая с корпуса навесное оборудование и разбивая камеры, превращая грозный боевой механизм в бесполезную груду металлолома. Серега, наблюдая за этим избиением, аж повизгивал от восторга – такого он в своей жизни еще не видывал!.. Это был полный разгром.

– Тихо ты… тихо… успокойся… – урезонивал его Наставник. Он, кажется, и смотреть не знал куда – то ли за камерами следить, то ли над воспитанником смеяться, столько восторга было нарисовано у того на физиономии. – Смотри, из штанов не выпрыгни…

– Петр Иваныч!.. Да вы глядите, что творится!.. Нихрена себе!.. О, а этот как полетел!.. Башка в сторону, на-а-а!.. Вот тебе, скотина! Вот это сила!..

Наставник ухмыльнулся, в то же время прислушиваясь к своим наушникам.

– Погоди, Серый. Доклад пришел. Сейчас зачищать будут. Тяжелых задавили, осталась пехота. Никогда не видал, как ПСО на боевых работает? Смотри.

И услышав эти слова, Серега как есть к экрану прилип. Подразделение специальных операций за боевой работой – вживую он такого и впрямь не видывал. Только на тренировках. Ни единой секундочки пропустить нельзя!

Обойма появилась из тоннеля – двенадцать бойцов в тяжелом, четыре ростовых щита, остальные в собственной броне, класс не меньше Бр5. Четвертая обойма, командир – Торпеда, опытный, матерый, около тридцати. То, что это четвертая, Серега понял по двум тяжелым пулеметчикам в составе. Только в четвертой их два, больше нигде нет. Оба – в активной экзе, с тяжеленными щитами, у каждого – КОРД, лента до пола болтается. Двенадцать-семь для пехоты за глаза хватит – щитов у четырехсотых-пятисотых нет, а броня такой калибр не держит. Четвертая обойма негласно специализировалась именно на подобных операциях: штурм, прорыв, зачистка. И как обычно, едва лишь стало понятно, что машины копятся, – они ушли в паутину и сели в аварийную капсулу, пропуская контр'oллеров мимо себя, оставаясь в тылу. И по команде, в нужный момент – врезали сзади, кроша буратин в щепки!