Чтение онлайн

– Ты там закончил на свою кучу любоваться? – окликнул его с кресла Гриша. – Я уже четыре ленты зарядил, лупамет почистил и пистолет тоже. А ты как полчаса назад завис, так до сих пор и не отлипнешь.

– Враки. Занимаюсь я, – ответствовал с достоинством Сотников.

– Да что ж долго так?!..

– А ты разок УПЗО забыл, – ухмыльнувшись, беззлобно огрызнулся Серега, припоминая товарищу давешний случай. – Сам рассказывал… А все потому, что не имеешь привычки перепроверить все двадцать раз.

– Ну тя в пень, – отмахнулся Букаш. – Вспомнил, тоже мне…

Постояв еще пару минут над снарягой и, решив, наконец, что все необходимое собрано, Серега перешел к оружию.

FN SCAR был добыт с боем. Честный трофей, который он снял с кадавра пару лет назад. Заполучив его, Серега на нем и закончил свои поиски «оружия под себя». СКАР не просто штурмовая винтовка – целая модульная система, позволяющая без усилий менять калибр и длину ствола, выбирая из трех размеров, тем самым приспосабливая под различные нужды, начиная от функций марксменки [154] и заканчивая CQC-вариантом [155] . Высокая универсальность; хорошая кучность; эргономика; крайне слабая отдача при стрельбе; надежность и неприхотливость. Все это делало из него весьма качественное оружие. Прибавить сюда «яйца» [156] , которые шли первым рабочим магазином [157] – и получается уже легкий пулемет. Как он когда-то и хотел. Единственный минус – короткого ствола для своего автомата он так и не нашел, запасной был таким же. Но тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, в условиях борьбы с машинами куда важнее пробиваемость, чем удобство работы в тесноте, потому Серега особо не зацикливался.

Из обвеса: дожигатель [158] «Новеске»; подствольный гранатомет М203 на пикатинни; коллиматор открытого типа с двумя режимами работы, ночным, совместимым с ПНВ [159] , и дневным, вынесен вперед, ближе к стволу; здесь же тонкая трубочка ЛЦУ [160] и фонарь; справа, над ствольной коробкой, скошен под углом сорок пять градусов – тепловизор, целый комплекс с кучей дополнительных функций и оптическим зумом; ортопедическая пистолетная рукоять, которая давала лучшую ухватистость и меньше утомляла руку; и нашлепка-амортизатор на приклад – стрелять иногда приходилось очень много, до синяка на плече. Калибр семь-шестьдесят два все ж дерется посильнее, чем пятерка. Но и пользы от него куда больше.

Серега был не единственным, кто использовал семь-шестьдесят два НАТО – фактически это был штатный калибр обоймы. И АК-308 под него – наиболее распространен. Автомат неприхотлив, запчастей имелось до черта, а большое количество самого разнообразного обвеса позволяло настроить оружие под себя. Фактически он шел штатным автоматом обоймы. Из другого личного стрелкового – пулеметы комодов, АСВК и ВССК Одноглазого, SR-25 [161] Знайки, HK417 Хенкеля, КОРД. А теперь еще и КПВ прибавился. И все же несмотря на распространенность калаша ПСО никогда не болело единообразием – это считалось злом. Да, может, взаимозаменяемость ЗИПа и хорошо; но совсем плохо, когда бойца принуждают использовать то, что ему неудобно. В ПСО основное – эффективность. А эффективно ты можешь использовать только свое, то, что удобно именно тебе. Унификация выражалась лишь в одном – в выборе патрона по обойме. Один-два основных калибра, и еще один для решения специальных задач. Этого достаточно. При этом калибры ниже семь-шестьдесят два почти не использовались: да, отдача у семерки выше; да, вес больше, а значит, меньше носимый боекомплект… однако против механизмов только бронебойная семерка гарантированно и работает. А еще Серега частенько поглядывал на такого монстра среди личного стрелкового, как .338LM – но это были только мечты. Во-первых – хрен найдешь такую винтовку. Во-вторых – переход на этот патрон означал полное изменение профиля работы: переучиваться, навыки менять, осваивать искусство снайпинга… в то время как его пулемет частенько играл важную скрипку в оркестре обоймы. Есть Одноглазый, есть Знайка – их вполне хватало. Теперь Точка прибавился. Потому .338 так и оставался для него недосягаем. Впрочем, того, что имелось на сегодняшний день, было вполне достаточно. Калашом можно разобрать любого кадавра или контр'oллера четырехсотой серии; пятисотого с гарантией бил КОРД; тысячника и двухтонника укладывал четырнадцатый или РПГ – там, где нет возможности решить задачу своим оружием, подключится товарищ. Война – работа командная.

Закончили они уже за полночь, работая при свете двух настольных ламп – экономить топливный элемент смысла больше не было. Понадобится он теперь не скоро, а как вернутся – можно и новый со складов требовать. Героями же придут, не иначе. А героям можно и подправить немного хозбыт за счет общества… Гриша, покидав барахло в баул, ушел к себе, а Серега, посидев немного в кресле, улегся в кровать, оставив гореть лишь тусклый ночник в рабочей части комнаты.

Завтра в путь. Долгая дорога. Как в детстве, в сказках – за тридевять земель в тридесятое царство. Паутина, полная тайн, горизонты, полные открытий… тьма, в которой скрывается враг. Если задуматься и разобраться в себе – не община, а именно Джунгли были его настоящим домом. Именно там Серега чувствовал себя своим, понимал, что дышит полной грудью, живет на полную катушку. Внутри стен Периметра с некоторых пор он ощущал себя как-то… неуютно, что ли. Стесненно. Словно это было лишь временное его обиталище, всего лишь хранилище припасов и база отдыха – а настоящая жизнь с ее опасностями была в паутине. Дом держал только ответственностью, долгом – но хватка эта была цепкой. Намертво. Так уж воспитан. Серега гордился тем, что он – офицер ПСО, командир обоймы; лишь это занятие – войну и защиту мирного населения, гражданских – он считал достойным настоящего мужчины. И вот – община отпускала его. Пусть не навсегда, пусть с возвратом… но вернется ли он тем же, каким ушел?..

Да и вернется ли вообще? И Первая, и Вторая экспедиции свидетельствовали об обратном. Впрочем, думать о плохом не то что бы не хотелось – молодость и энергия, бившая ключом, просто не допускали такого варианта. Конечно, вернется! Тяжело будет, понятно… но разве не тяжелее было всем тем путешественникам и первооткрывателям, о которых он столько читал в детстве?.. Разве не тяжелее пришлось Первой и Второй? Разве не тяжелее было отцу? Так же в неизвестность шли. Но ведь не сдавались. То же самое предстояло и ему.

Вот интересно, а что батька чувствовал тогда? От семьи ведь уходил. Понятно, верил, что вернется, знал, что община о жене с сыном позаботится – но все же не каждый так сможет… Однако тут как Совет приказал. Родина сказала – надо, и боец ответил – есть. Найти бы его… Встретить, обнять, показать, каким стал. Его слова, сказанные при прощании, Сергей помнил всегда. Взял за основу. Может быть, и не всегда получалось следовать в точности – но он старался. И сейчас мог бы с уверенностью сказать, что добился результата именно благодаря им.

Что ж… авось и встретятся еще. И обнимутся. Надежда всегда умирает последней, а в Сереге, как оказалось, она и не умирала все эти годы. Теплилась затаенно, в самом уголке. И ожила окончательно после записи с диктофона. Если отец там, на пятидесятом – а надежда есть, ведь старик ясно дал это понять, – обязательно увидятся! Скорей бы!..

Зевнув так, что едва не разодрал пасть, Серега перевернулся на правый бок, засунул руки под свернутый валиком бушлат и закрыл глаза. На сон пятнадцать часов. Завтра выход, и нужно наспаться впрок, на несколько месяцев вперед. В следующий раз хрен знает когда получится.

И потому спать он намеревался долго и упорно.

– Здравия желаю, Владимир Иванович. Не спишь?

– А, Федор Сергеевич. Нет, рановато пока… Заходи, дорогой, заходи. Присаживайся.

– Ну что? Провожаем завтра?

– Так точно, провожаем. Все готово. Тянуть незачем.

– Каковы прогнозы? Как считаешь, дойдут?

– Да как тебе сказать… В Карбофосе-то я уверен, зверь мужик. Но с чем встретилась Первая и Вторая – мы не знаем. Кроме известных нам опасностей может быть и куча неизвестных…

– Конструктора имеешь ввиду?

– И его, и Крысолова, и всех остальных… а может, и чего похлеще. Ведь и про этих толком информации нет. Но у пацанов защита мощная, они на байках выросли, настороже будут. Да и Сергея я отдельно предупредил… Так что, хотя прогнозов я делать и не люблю – все же в нем уверен. К тому же, есть у Сотникова большое преимущество – путеводитель. Первая и Вторая шли вслепую, а Третья – по проложенной дороге пойдет.

– Да какая дорога… тропинка пунктиром.

– И тем не менее.

– Путеводитель, конечно, дело хорошее… и составлен удобоваримо… но неужели только на него надежда?

– А человеческий фактор? Ты, Сергеич, человеческий фактор не забывай! Командир обоймы замотивирован выше макушки. Задачу я двойную поставил: провести разведку на пятидесятом; и, если будет возможность, – до нулевого дойти. Часть информации открыл, как мы и решили – и это его будь здоров подхлестнет. А еще Серега отца надеется найти или хотя бы следы его. И Знайку не забывай – научник твой и вовсе будет тянуть как локомотив, а он на Сотникова большое влияние имеет. Друзья как-никак. Помножь это все на упертость Карбофоса – вполне можно надеяться на положительный результат. Я бы сказал, что у Третьей экспедиции шансов куда больше.