Чтение онлайн

Он сел в машину и медленно поехал, обдумывая по дороге все, что он только что узнал. Ему было ясно, что в деле Дианы Баррет с Симоном Крейки что-то явно не так. Ростовщик не будет платить дочери графа, как бы бедны ни были и граф и его дочь, за какие-то услуги, если для этого нет достаточной причины. С другой стороны, неоспоримо было, что колониальные и американские семьи платили дочерям графов достаточно большие суммы за представление их нужным людям. То, что оба они — и ростовщик Симон Крейки и миллионер мистер Витт — решили заплатить миссис Баррет за ее услуги в одно и то же время, могло быть и просто совпадением. Но то, что в доме, полученном мистером Виттом через Диану Баррет, оказался мертвец, а вслед за этим через короткое время брат ростовщика был найден мертвым в своей лавке, — это уже вряд ли можно было считать простым совпадением. То, что миссис Баррет посетила оба этих дома в течение часа, поселило в сознании инспектора Булла уверенность в существовании определенной связи между этими двумя визитами. Фактически, связью была сама миссис Баррет. Во всей этой ситуации миссис Баррет была единственной достаточно определенной фигурой. И над этим и за этим, безусловно, стояло что-то, что внушало Буллу удивление и беспокойство… Подсознательно он ощущал связь между этими событиями — между двумя необычными явлениями прослеживалось определенное сходство. Но что это была за связь — этого он никак не мог уловить. И в то же время, в той ситуации, которая возникла за последние два дня, было что-то сильно напоминавшее ему нечто другое. Но пока он ехал вдоль Найтбридж, это смутное ощущение приняло вдруг совершенно ясную и точную форму. Он теперь знал, что это было такое. Нелепая и чудовищная идея, родившаяся в его уме, оформлялась и росла, увеличивая путаницу, добавляя последствия…

Булл дико огляделся, увидел впереди свободное место у края тротуара, не обращая внимания на крики и ругань водителей автобусов, метнулся туда и, остановив свою машину, задумался. Было ли это возможно? Могла ли миссис Баррет?.. Внезапно он завел мотор, нажал на акселератор — и вскоре мчался уже по Оксфорд-стрит. Он повернул налево на Саут-гемптон, потом направо на Теобальд-Роуд и остановился у дома.

Перед лавкой стояла небольшая толпа, которую сдерживал констебль. Инспектор Булл протиснулся вперед. Констебль взял под козырек.

— Только что здесь был инспектор Нортон, сэр. Но он уже ушел.

— Кто-нибудь находится в доме?

— Там сержант Мак-Лэш, сэр.

В лавке горел слабый газовый свет. Булл сделал его посильнее и огляделся вокруг. Из вещей ничего не было тронуто. Но пол… Следы указывали на то, что после шести часов, когда Батерворд поднял тревогу, туда и сюда протопали дюжины сырых ног.

Из задней комнаты появился сержант.

— Здесь только что был инспектор Нортон, сэр. Он приказал ничего не трогать, пока вы не приедете. Однако не очень приятно находиться в этой дыре рядом с «ним».

— Нортон что-нибудь сказал?

— Сказал, что встретится с вами в Ярде. Солливан — окружной инспектор — сказал мне, что они ничего не нашли, кроме отпечатков пальцев женщины и ее следов на полу. Мокрые ботинки.

Булл кивнул, вошел в заднюю комнату и посмотрел на закрытую фигуру.

— Вы думаете, сэр, что женщина могла его так сильно ударить? — осмелился спросить сержант.

В течение некоторого времени Булл сам задавал себе этот вопрос. Он пожевал ус.

— Старый человек, — коротко ответил он. — Тонкий череп. «Она могла, — пробормотал он себе под нос. — Атлетическая женщина».

Он подошел к Давиду Крейки и снял с него простыню, которой тот был покрыт.

— Прибавьте света, — распорядился он.

Газовый рожок загорелся ярче. Инспектор Булл направил свет своего фонаря на белое лицо. Стоя рядом с сержантом, он внимательно смотрел на тело, стараясь все запомнить. Сержант беспокойно пошевелился. Он уже достаточно долго находился в этом мрачном месте наедине с телом. Как и многие люди, сержант пугался, когда чего-нибудь не понимал. Ощутив внутреннее беспокойство и растерянность инспектора, он спросил с тревогой:

— Что-нибудь пропало, сэр?

Булл опять пожевал ус и пожал плечами.

— Вот об этом-то я сейчас и думаю, — сказал он.

— Здесь никто не был, инспектор. Клянусь вам, — сказал сержант. Булл хмыкнул.

— Олл райт! Утром они первым делом приедут за этим парнем.

— Спокойной ночи, сержант.

Комиссар Дебенхэм вошел в свой кабинет, положил шляпу на конторку, бросил в нее перчатки, стянул с шеи шарф и кинул пальто на кресло. Затем сел, закурил и удовлетворенно вздохнул.

— Ну, Булл, какие новости?

— Масса, сэр.

— Тогда закуривайте и выкладывайте. Появились еще убитые кошки?

— Еще нет, сэр. Убит Крейки, ростовщик с Теобальд-Роуд. Младший из двух братьев. Кто-то ударил его по голове точно так же, как это сделал кто-то с тем человеком в доме Артурингтона на Редклиф-Корт.

Комиссар поднял брови.

— Быстро вы это, Булл, решили объединить два дела.

— Они сами объединились, сэр.

— Олл райт! Продолжайте.

— Итак, сэр, мы еще не выяснили, кто тот человек, найденный в доме Артурингтона. Небольшого роста, седые волосы, бритый, возраст около 60 лет, смуглый. Старший из братьев — Симон Крейки — пропал, и вчера его в лавке не было. И когда я сегодня вечером увидел Давида Крейки, то вспомнил о мелькнувшем у меня подозрении, когда я впервые увидел тело первого. Форма черепа, носа и ушей очень похожи у обоих убитых. Мне надо положить их рядом.

Комиссар наклонился вперед.

— Симон Крейки, — сказал он раздельно, — не был бритым. Он носил бороду. И толстые очки.

— Я это знаю.

— Вы думаете? — комиссар с изумлением уставился на Булла. Инспектор Булл кивнул. Лицо комиссара выражало неподдельный интерес.

— Что за дьявольская идея, Булл?

— Да, сэр.

— Продолжайте. Я хочу знать все. Между прочим, вы понимаете, что это третий, а если ваша сумасшедшая идея правильна, то четвертый ростовщик, убитый в Лондоне за последние два года? И более того, если вы не докопаетесь до дна, это будет наше двенадцатое нераскрытое убийство за последние два года.

Инспектор Булл кивнул. Комиссар сжал губы.

— Тут мы не должны промахнуться, Булл. Кто занимается делом на Теобальд-Роуд?

— Нортон, сэр.

Дебенхэм потянулся к телефону.

— Посмотрите, нет ли на месте инспектора Нортона. Попросите его зайти ко мне. Теперь, Булл, выкладывайте.

Булл рассказал, как его человек проследил за дочерью покойного графа Риплей до Теобальд-Роуд, как она взяла там бумаги и свой зонтик и вернулась домой и как он только что побывал у нее и говорил с ней.

— Это почти фантастично, сэр, даже без связи с делом Симона Крейки, если, конечно, это Симон. Я могу поклясться, что она говорила правду об этих векселях. Она призналась, что получила 500 фунтов от Витта, того австралийца, за то, что она введет его в общество. Но она говорит, что не оказывала никаких услуг Симону Крейки, не имела с ним никакого соглашения и ничего не знает о том заявлении, которое написал Крейки. Вам не кажется, сэр, что это очень странный ростовщик, который выкидывает такие фокусы. Если верить словам миссис Баррет, Крейки сам пришел к ней и дал ей 5000 фунтов, которыми она расплатилась за свой проигрыш на бегах.

Дебенхэм кивнул.

— Я слышал, что она проиграла в прошлом году. Это у нее в крови, Булл, и с этим ничего не поделаешь. Старый Рип потерял все свое состояние, до единого пенни, тем же путем. Вот почему его младшей дочери пришлось выйти замуж за Баррета.

— Вы его знаете, сэр?

Комиссар немного помедлил.

— Слышал о нем, как о муже Дианы. Он, кажется, порядочный малый, археолог, окончил Кембридж. Ну, вы все это и сами узнаете от нее, Булл. Однако ростовщики не бросают деньги на ветер!