Чтение онлайн

Оливия ступила вперед с расческой наготове, и Дотти рванулась к двери. У меня хватило ума для подножки. Раненая нога подвернулась, и я грузно рухнул рядом с ней. Но успел увидеть, что она делает, и схватить за руку, прежде чем Дотти поднесла ее ко рту. Пришлось прибегнуть к грубой силе, чтобы вырвать смертоносную пилюлю.

Затем я с трудом поднялся и посмотрел на капсулу в моей руке и на хорошо сложенную маленькую девушку в больничной белой форме, теперь уже растрепанной и пыльной, сложная прическа всклокочена — Дотти показалась вдруг куда старше и совсем не столь уж привлекательной.

Над ее ухом, как экзотическое украшение, торчал стержень из металла и стекла среди спутанных прядей. Она нащупала его и запустила в меня. Прицелилась плохо — шприц вдребезги разлетелся о бетонную стену.

— Я никогда вам ничего не скажу! — она тяжело дышала. — Вы не заставите меня заговорить!

Все они так утверждают.

Его звали Эмиль Тауссиг, но в Сен-Луи, штат Миссури, он известен как Вильям Кан. Седовласый старик с добрыми карими глазами. По крайней мере, в округе говорили потом многие, что у него были добрые глаза. Никогда мне не доводилось видеть его достаточно близко, чтобы судить об этом самому. Я был ярдах в семидесяти пяти от него, на другой стороне улицы, а он поднимался на крыльцо дома, когда вдруг упал и скончался.

Поблизости оказался доктор, который произвел осмотр и определил причину смерти — коронарная недостаточность, не заметив маленькое пулевое отверстие у основания черепа. Не только Карл Крох прибегал к пистолету 22 калибра, у которого есть определенные преимущества. И прежде всего — надежный глушитель. Когда оружие помощнее, глушители не очень-то эффективны.

После этого по всей стране произошло много разного. Тайные агенты, раскрытые другими службами, были перехвачены национальной сетью, которая уже находилась наготове в ожидании предстоящей гибели Тауссига. Многие из тех, кого обнаружить не удалось, разумеется, скрылись, а кое-кто пытался нанести ответный удар. Операция была проведена не столь бескровно и безупречно, как надеялся Вашингтон, даже при мертвом главаре, но когда такие операции завершаются без жертв? Произошло несколько международных кадровых перестановок, может быть, в связи с этим делом, а может, и нет.

Меня все это непосредственно уже не касалось: я находился в госпитале с сильным воспалением ноги после ранения. Одна из особенностей 22 калибра в том, что эта маленькая пуля вносит в рану много грязи, да и, наверное, я не слишком смирно себя вел, натрудил ногу. Джентльмен из Вашингтона посетил меня, когда я мог лежать еще только на спине, и сообщил, что я герой и вроде бы спас если не весь мир, то континент. В центре есть по этой части специальный отдел. Они его называют «Внутренние отношения с персоналом».

Хотелось сказать этому парню, чтобы он отправился куда-нибудь во Флориду и там произнес свою речь, но это было бы нетактично. Не поддался я и искушению спросить, что, черт подери, заставляет его думать о спасении какой-то части света.

Уже наступила весна, когда я по распоряжению Мака вновь посетил Пенсаколу.

— Дама желает, чтобы ты подписал какие-то документы, — сказал он в Вашингтоне. — Я сказал, что ты заскочишь при возможности.

— Разумеется.

— Между прочим, там ты сможешь повидаться и с юным Брейтвейтом. Он не стал на нас работать, вернулся на свой корабль, — Мак посмотрел на меня через письменный стол. — Ты очень уж резко ввел его в наше дело, Эрик. К примеру, не было необходимости при нем допрашивать девушку.

— Он принимал участие в ее поимке. Я подумал — пусть привыкает доводить дело до конца.

— После того как он увидел команду допроса в действии — мисс Дарден потом скончалась, ты знаешь, — лейтенант Брейтвейт решил для себя со всей определенностью, что захватывающая жизнь секретного агента ему не по нутру. — Мак вопросительно посмотрел на меня: — Наверное, этого ты и добивался, Эрик?

— Может быть, — сказал я. — Моя, как бы это сказать… супруга живет все еще по прежнему адресу?

Мак подтвердил это, но когда я захотел позвонить ей из аэропорта Пенсаколы, фамилии Мариасси не оказалось в телефонной книге. Тогда я понял, в чем моя ошибка и, открыв другую страницу, прочел: «Коркоран Поль, ул. Спрус 137, телефон 332-10-93». Мне показалось странным опять наткнуться на это имя. Я не пользовался им с минувшей осени.

Я набрал номер, и горничная ответила, что госпожи Коркоран дома нет, но если я — господин Коркоран, то следует заехать за ней на работу, на морскую авиабазу, сектор 1000. Она ждет.

Такси провезло через проходную и огромную базу, плац, где как раз происходила какая-то торжественная церемония. На трибуне стояло много морских офицеров. Еще больше низших чинов толпилось внизу. На плац как раз вносили флаги, за ними маршировали кадеты морской авиации или юнги, или матросы, не знаю, как их правильно назвать.

Шоферу удалось доехать до самой набережной, откуда просматривался остров Санта Роза сразу же за гаванью, но я так и не заметил ничего похожего на старые укрепления. Возможно, я вообще не узнаю эти места при дневном свете. Медные трубы военно-морского оркестра еще гремели, когда я подошел к зданию. Дальше не пустили, требовался специальный пропуск, сохраняющий тайны науки.

— Мистер Коркоран? — спросил пожилой вахтер. — Да, сэр, пожалуйста, присядьте. Я позвоню доктору Коркоран. Она вас ждет.

И вот она уже спускалась по ступеням. Хотя эта женщина походила на ту, которую я помнил с прошлой осени, у нее была совершенно иная, более свободная прическа и губной помадой она определенно пользовалась теперь каждый день. Коричневый свитер и такая же юбка делали ее стройной.

Я встал, не зная что последует. Она прошла через вестибюль, обняла меня и расцеловала, чем немало удивила. Простились мы ведь не очень-то по-дружески.

— Входите в роль, черт возьми! Вахтер — ужасный старый болтун. Ну, не стойте же как столб, — услышал я ее голос в ухе. Затем она отступила и, захлебываясь от восторга, произнесла: — Я так соскучилась по тебе, дорогой!

— Я старался вырваться раньше, но был ужасно занят. Ты прекрасно выглядишь, Оливия!

— Неужто? — она смущенно поправила волосы. Я вспомнил, что ее всегда слишком беспокоило состояние прически после поцелуя. — Как твоя поездка? — спросила она.

— Так себе. Поболтало немного над горами, но в целом ничего.

— Извини, я не смогла тебя встретить в аэропорту — срочная работа. Машина стоит внизу, — она взяла меня под руку и мы вышли на воздух. — Спасибо, Поль, — сказала она другим тоном. — Кое-кто здесь ведет себя так, словно у меня и не было мужа. Этот старый сплетник теперь поставит их на место, — она рассмеялась. — В конце-концов теперь, когда я уже не отчаянный агент секретной службы, следует позаботиться о своей карьере и репутации.

— Разумеется.

— Ты хочешь здесь походить? Я не могу показать нашу работу, к сожалению, но здесь есть кое-какое оборудование, которое не очень засекречено, вроде центрифуги для тренировки и вертящейся комнаты, где изучаются проблемы равновесия… Но это только предложение, Поль. Поль?