Чтение онлайн

Если уж быть точным, то насчет "анненовской" медали штабс-капитан немного ошибся, по закону бунтовщика против законной власти следовало еще заклеймить и ноздри выдрать, дабы на всю жизнь наука осталась. Снисхождение местных властей, скорее всего, было вызвано не соображениями гуманности, и не заслугами старого солдата перед страной - эка невидаль в России-матушке, а всего лишь отсутствием в уезде квалифицированного и опытного палача. Обычному кучеру, что по субботам сечет дворовых у "господ", такую тонкую работу поручить нельзя - он просто не справится, тут особый "талант" нужен. Не выдерживали обычно экзекуторы долго и спивались, на эту специальность всегда в России был дефицит. Измельчал со временем народишко, даже кнутобойца приличного найти нельзя, приходится нанимать кого попало. Вот и этот не то ямщик, не то пастух, не то арестанта из острога подрядили за бутылку, скорее всего - последнее. Исполнитель лупит свою жертву почем зря, как лошадь погоняет, лишь бы побыстрее закончить порученную работу. Настоящий профессионал же бьет размеренно, три удара в минуту - это если обычное наказание и преступнику надо сохранить жизнь. Тяжкое испытание, но знатоки говорят, что и женщины переносят... иногда. А вот когда избран темп - один удар в минуту, но с оттяжкой - пощады не жди, смертный приговор получается фактически, редко кто переживет такую экзекуцию, разве что уж совсем двужильный мужик попадется. Так вся эта судебно-палаческая кухня выглядит со слов штабс-капитана Денисова, ему пожалуй стоит верить, решил Александр. С одной стороны это - полковой адъютант, "правая рука" командира полка, и все юридические вопросы в его компетенции. С другой... ведь сам Иван Федорович чуть было не попал под кнут, первоначальный приговор ему изменили после того как неожиданно в "бозе почил" император Павел Первый. Своего рода амнистия вышла, как и многим тогда, вот только не до конца, не оказалось у Денисова в "верхах" заступника и про него забыли. Смягчили же наказание лишь потому, что офицеров с мало-мальским приличным образованием не хватает, а уж способные "тянуть" службу генерального штаба и совсем на вес золота ценятся.

Самое тоскливо время в солдатской жизни - долгая зима, все нижние чины вынуждены сидеть день деньской после обеда по баракам, если более податься некуда, а так чаще всего и бывает. Занятий в поле, пусть тяжелых в холодное время, но отвлекающих от всяких дурных мыслей не проводят по причине отсутствия зимней одежды. Поэтому и пик самоубийств в войсках нередко приходится на этот период. Когда в полку стали вызывать добровольцев в охотничью команду, то от желающих просто отбоя не было, хоть и предстояло ловить отнюдь не зайцев, а дичь немного покрупнее. Александр, честно говоря, не собирался в "охотники", не было у него тяги к истребления различных зверюшек, что больших, что малых. Но его и не спросили, более того назначили командиром этого сводного отряда из десяти бойцов, начальство решило, что стрелку-охотнику полезно иногда попрактиковаться по живым мишеням. Так сложилось - в это год он убил своего первого и единственного медведя, больше такую дичь промышлять ни разу не довелось. Обычно солдат в те годы не посылали для подобных мероприятий, но тут пришла заявка от уездных властей: дескать, страшный косолапый хищник истребляет скот и терроризирует крестьян и никакого сладу с ним нет.

Далеко тащится не пришлось, оказалось, что "ужасный монстр" обитал чуть ли не в 50-ти верстах восточнее города в районе деревеньки с экзотическим названием Гадюкино. Власти даже вопреки обыкновению расщедрились и выделили транспортные средства - пару саней с возчиками из числа обывателей-горожан. Впрочем на других условиях командир 13-го егерского бы нижних чинов не отпустил, из опасения, что его люди заблудятся в лесу и померзнут.

Сведения о способах охоты на медведя в берлоге у всех потенциальных зверобоев, на проверку, оказались только теоретические. Не крестьянское это дело совершенно, да и огнестрельного оружия по деревням почти нет, ружья у мужиков появятся только после 1812 года - как раз армия Наполеона их и снабдит.

– Где медведь? Где у него берлога? Куда мы едем?
– сразу же поставил вопрос ребром Сашка.

– Да ладно те Ляксандр, чай деревенские поди-ка знают!
– таково было всеобщее мнение, и как оказалось ошибочное.

Получилось так, что горе-охотники с утра и почти до обеда искали не косолапого, а как раз "знающего человека" в Гадюкино. Сперва дал наводку помещик, послал к Фоме такому-то, дескать ему точно известно. Фома коакзался "незнающий" грешит на Ерему, тот "сумлевается" и отсылает к следующему сельчанину. Только с пятой попытки вышли служивые на мужичка согласившегося показать место зимней спячки медведя.

Но и тут пошли глупые проволочки, перед тем как двинутся в лес оказывается надо прочитать специальную молитву: "Подай господи, помоги нам убить медведя." Нет именно так, без всяких шуток...

– Прежде чем на бабу влезть тоже молишься "Богородица укрепи и наставь"?
– не выдержал унтер-офицер, время ведь уходит, а их командировали только на два дня.

Потом с грехом пополам, после "камлания и танцев с бубном", все же направились в лес. Александру сразу же показалось странным одно обстоятельство - деревенский "егерь" не взял с собой собаки, но мужик заверил, что и так найдет берлогу. По его словам получалось, якобы ходу до цели всего ничего - две версты по прямой, не более. Шли они они час, второй и все никак не могли добраться до цели, не иначе в Гадюкино принята собственная система мер и весов, не совпадающая с российской. Нижние чины уже изрядно устали, Сашке было прекрасно слышно, как они как кашляют у него за спиной и матерятся простуженными голосами. У него самого под шинель поддет для тепла тонкий жилет козьего меха - подарок Палаши, а у остальных и того нет, лишь казенный "рыбий мех".

– Слышь дядя, у тебя часом не Сусанин фамилия?
– срывается со скованных ознобом уст унтер-офицера, вопрос уже давно вертелся на языке.

– Ярмиловы мы по батюшке... Пришли служивый, во-о-он тот бугор, глянь на ево!

Бугорок, как бугорок, вроде ничего необычного, таких в лесу немало. Но раз проводник уверен, значит надо готовится к встрече с "хозяином тайги". Сашка расставил своих бойцов цепью, фронтом к предполангаемой берлоге и велел проверить оружие.

– Гриша куда мне стрелять? Я ни разу еще на охоте не был. Где у зверя самое уязвимое место.

– Шут его знат. Бей промежь глаз. Ежли чаво, так мы из ружьев подсобим, али штыками его вражину приколем.

Проводник между тем долбит жердью злополучный "холмик", щелк... что-то треснуло, шум заставил всех насторожится и Александр вскинул винтовку. Фальстарт, оказывается это палка у мужика сломалась, пошел "Ярмилов по батюшке" и срубил себе другую. После часа упорного труда по выковыриванию медведя, Федька увязавшийся на охоту за компанию со своим унтер-офицером, наконец не выдержал. Он подбежал к "берлоге", оттолкнул "егеря" в сторону и принялся откидывать снег сначала ногами, а потом увлекшись процессом и руками.

– Федор осторожнее! Это все же медведь...
– предупредил своего помощника Сашка.

– Мать твою... Да здеся валун каменный! Вишь какая знатная каменюка, пудов на триста!

– Промашка вышла, спаси господи, -виновато мнется "Сусанин", косясь на злые лица солдат.

Второй раз... а как и первый, разве, что теперь даже камня не нашли... Затем еще было несколько неудачных попыток и все впустую. Весь лес, сплошная чаша непролазная, без собаки тут можно ходить годами, если медведь спит крепко, то хоть костер поверх его убежища разводи - никак не отреагирует.

Темнеет, пора уходить в деревню, ночевать в зимнем лесу у костра - удовольствие на любителя. И все же Сашка верил, что ему повезет и решил дать проводнику последний шанс, пусть еще сделает одну попытку.

– Поди-ка опять обманыват нас ирод?
– давно уже ругают мужика замерзшие нижние чины, но Александр вдруг понимает, что на этот раз "засечка" - удача повернулась к ним лицом.

Крестьянин ковыряет длинной жердиной кучу хвороста и тут неожиданно добивается результата. Раздается сдавленный рев, снег и палки разлетаются в стороны и образовавшуюся дыру просовывается огромная мохнатая лапа. Проводник бросает свое импровизированное оружие и изо всех ног спешит укрыться за спины солдат.

Секунда, другая... минута, десять минут - и ничего не происходит, медведь из берлоги не вышел и похоже совсем на прогулку не торопится.

– Ты энто порты сыми и елдой ево вороши! Чай обидится и скочит!
– советуют сашкины сослуживцы проводнику, но тот напуган сильно и возвращаться к берлоге не хочет ни за какие коврижки.

– А коли там не медведь, а медведица? Ха-ха-ха! Ей поди-ка...

Дружный смех из доброго десятка глоток вдруг да оказывается эффективнее жерди, началось... Ужасающий рев заглушает звуки человеческих голосов и восстав из берлоги огромная косматая масса точно метеор летит разбираться с обидчиками. Выстрелить из охотников успел только Александр, ни на секунду не отвлекавшийся на разные посторонние раздражители. Точку прицеливания он взял, как и советовали - между налитыми кровью глазами зверя.

Б-бац! И медведь встал на задние лапы, казалось еще секунда и выпрямившись в полный рост косолапый кинется в атаку. Совсем по-человечески выходили, словно боец поднялся на ненавистных врагов, прервавших его сладкий сон, нарушивших его покой. Однако через секунду или две после выстрела стало тихо - рев прекратился точно отрезали, затем издав какой-то хлюпающий, "горловой" звук топтыгин грузно завалился назад, упал на спину. Было прекрасно слышно, как хрустнул под такой здоровой тушей снежный наст.