Чтение онлайн

Вид действительно потрясал. Залитые лунным светом скалы громоздились над головой, растительности почти не было — лишь мох да чахлые деревца с искривленными стволами изредка пробивались в трещинах между камнями. Откуда-то доносился шум горной реки, на невысокой скале подле дороги сидел орел. Лишь только Франц направился в ту сторону, орел расправил полутораметровые крылья, тяжело спрыгнул в пропасть и исчез за краем обрыва — чтобы через мгновение появиться опять, поднимаясь кругами, пролететь на фоне луны и раствориться без следа в черном бездонном небе. «Вот это да-а, видали?» — восторженно спросил Франц. «Видала. — Таня взяла его за руку и легонько потянула в сторону парапета, отгораживавшего край дороги от обрыва, — Пойдемте туда.» Им в лица ударил сильный ветер, и танины волосы заполоскались в воздухе.

Отсюда вид был еще красивее: глазу открывалось глубокое ущелье, по дну которого протекала небольшая речка. Прямо под ними, образуя узкую горловину, русло сдавили две невысокие скалы, и вода с ревом рушилась вниз невысоким водопадом — в воздухе летали клочья белой пены. Берега речки заросли низкорослым кустарником и приземистыми деревцами с белыми искривленными стволами. Полная луна освещала все до мельчайших деталей, воздух был холоден и чист. «Ну, что скажете?» — спросила Таня, как-то пристально глядя ему в лицо. «Замечательно, слов нет!… А спуститься туда можно?» «Спуститься нельзя, можно только подняться.» — она повернулась и показала рукой на вырубленную в склоне горы лестницу, косо уходившую наверх. «Ну что, полезли?» — предложил Франц. «Полезли.» — согласилась Таня. Они пересекли пустынную дорогу и прошли метров тридцать вдоль стены до входа на лестницу. «Снимите свитер.» — посоветовала Таня, завязывая свою куртку рукавами на талии (она осталась в клетчатой байковой рубашке и джинсах). «Снимаю.» — послушно отозвался Франц и, стаскивая на ходу свитер, ступил на первую ступеньку.

Лестница была достаточно широка — два человека свободно могли идти по ней в ряд. Франц и Таня, однако, шли гуськом, держась за металлические перила, огораживавшие ступеньки со стороны обрыва. Слева проплывала неровная поверхность скалы, справа чернела пустота, и шедший первым Франц немедленно вспомнил, что боится высоты. Он оглянулся — Таня не отставала, и пути к отступлению не было. Стараясь не глядеть вниз, он стал считать про себя грубо вырубленные в скале ступеньки.

На двести двадцать шестой ступеньке непрерывная нить лестницы разрывалась смотровой площадкой. Запыхавшийся Франц остановился, обеими руками ухватившись за перила, и посмотрел кругом: полная луна плыла над склоном горы, освещая безжизненные скалы. Чуть ниже виднелась ровная поверхность дороги, еще ниже и дальше — гулкое пространство ущелья. Неслышно подошедшая Таня встала рядом; волосы ее, бившиеся на ветру, нежно щекотали его щеку. «Отдохнем?» — предложил Франц; «Нет, — помотала головой Таня, — потом.» — и пошла по лестнице вверх.

Примерно начиная с трехсотой ступени, скалы вокруг начали блестеть — приблизив лицо к поверхности камня, Франц заметил обильные вкрапления розового кварца. Чем выше они забирались, тем больше становилось вкраплений — свет луны разбивался о поверхность скал мириадами розовых блесток.

Где-то между второй и третьей смотровыми площадками содержание кварца в скале еще увеличилось. Ступени стали скользкими — Франц до боли в костяшках сжимал металлические перила. Вперед он не смотрел, да и шагов Тани уже не слышал — их заглушал ветер. Мир, казалось, состоял из холодной каменной стены слева, холодных металлических перил справа, скользких ступеней внизу и ветра повсюду. Минута текла за минутой … как вдруг куда-то делись перила! Прижавшись левым боком к скале, Франц поднял глаза — лестница впереди была повреждена: ступеньки сколоты, а перила разорваны на протяжении пяти-шести метров — видимо, с верхушки горы упал большой камень. Франц перевел глаза на лестницу впереди поврежденного участка — там стояла Таня. "…" — закричала она, поймав его взгляд, но свист ветра унес ее слова прочь.

Если бы Франц был один, то безусловно повернул бы назад — он боялся высоты бессознательно, на физиологическом уровне. Однако сейчас выбора не оставалось — стараясь не глядеть в пропасть, он отклеился от стены и сделал первый шаг. Второй шаг оказался легче, третий — еще легче, потом лестница начала суживаться. Наконец ступеньки стали настолько узки, что Францу пришлось повернуться боком и прижаться животом к скале. Он посмотрел вперед: вместо очередной ступеньки зияла пустота. Несколько мгновений он собирался с духом, потом глубоко вздохнул, резко отодвинулся от стены и … вжался обратно — страх высоты оказался сильнее. Франц помедлил несколько секунд, слушая удары собственного пульса: «Сейчас, сейчас … — пробормотал он, — дай только передохнуть …»; ноги его дрожали от непривычной физической нагрузки. И в тот самый миг, когда он сжался, чтобы еще раз попытаться перешагнуть проклятую десятую ступеньку, что-то коснулось его правой руки. Он поднял глаза и увидел Таню. Стоя невплотную к провалу (так, чтобы оставить ему достаточно места на той стороне) она распласталась струной вдоль стены и протягивала руку. Тогда он отлепился от стены, одним легким шагом перешагнул на ту сторону и, поддерживаемый ветром, прижался к холодному камню. На мгновение они оба замерли, потом теплая танина ладонь зашевелилась в его руке и легонько потянула вверх. Не расцепляя пальцев, они медленно прошли боком остаток поврежденного участка лестницы. Франц все еще тяжело дышал, Таня была безмятежно спокойна; дав ему отдышаться, она повернулась и пошла наверх.

У третьей смотровой площадки гора приобрела вполне сюрреалистический вид: скалы состояли почти из одного кварца и светились изнутри холодным розовым пламенем. Шум водопада сюда не доносился, зато было видно, как ниже по течению река впадает в круглое озерцо с отражением луны, трепещущим на середине. Раздвоенная верхушка горы по ту сторону ущелья застыла на фоне звезд четким зазубренным профилем; верхушка «их» горы скрывалась за нависавшим над тропой карнизом. Спросить у Тани, сколько осталось идти, Франц не мог: ветер достиг уровня ураганного, и все тонуло в его пронзительном свисте.

Как только они обогнули карниз, лестница нырнула в туннель — однако темно не стало, ибо стены туннеля светились неярким розовым светом! Лунные лучи пробиться сквозь толщу горы явно не могли — получалось, что стены светятся сами по себе. Фосфоресцирующий кварц? — Франц никогда не слышал о таком … Спросить же у Тани он по-прежнему не мог, ибо в туннеле дувший в спину ветер усилился до такой степени, что на нем, казалось, можно было лежать. На протяжении трехсот или четырехсот метров туннель круто поднимался вверх, потом выровнялся и уперся в металлическую винтовую лестницу. Вскарабкавшись наверх, они оказались на плоской открытой площадке. Теперь ничто не отделяло их от луны и звезд — они добрались до вершины.

Это был ровный прямоугольник примерно сто на двести метров, огороженный по периметру перилами. На дальнем конце его раскорячилось непонятное устройство, состоявшее из толстого столба и горизонтально подвешенного на нем колеса; канат, обернутый вокруг последнего, тянулся куда-то вниз. Зеркально гладкий, без единой шероховатости, пол источал ровный розовый свет. Даже не пытаясь что-либо говорить, Таня потянула Франца к перилам и указала вниз — смотри!

Гора уходила гладкой светящейся стеной без единой трещинки или шероховатости — отвесно вниз, к черной ниточке дороги, а потом еще ниже — к белой ниточке реки и зеркальному кругу озера. Все пространство от Земли до Луны занимал ветер — он хлестал по лицу, бил в грудь, рвал волосы и свистел в уши. Чтобы удерживаться на ногах, им приходилось наклоняться под сорок пять градусов, слезы лились ручьем из изхлестанных глаз. «СПУСКАЕМСЯ!» — закричал Франц Тане в ухо, и потянул обратно в туннель. «НЕТ!» — угадал он по движению ее губ. Таня махнула рукой в сторону странной конструкции в дальнем конце площадки — держась за руки и сопротивляясь желанию ветра швырнуть их вперед, они медленно пошли туда. И только тут Франц заметил, что в этом углу (о ужас!) не имелось ограждения. Упираясь одеревеневшими ногами в скользкий, как зеркало, пол, они подковыляли к столбу и уцепились за него. В столб был вделан маленький пульт управления с единственной кнопкой — Таня протянула руку и нажала ее. С лязгом, слышным даже сквозь завывания ветра, колесо пришло в движение и потянуло канат (а, может, канат потянул колесо), и на площадку снизу выехало сиденье, подвешенное на металлической скобе. Это была канатная дорога. «САДИСЬ!» — опять угадал по таниным губам Франц, «ТЫ ПЕРВАЯ!» — прокричал он в ответ. Они взялись за руки, осторожно отцепились от столба и доковыляли, навстречу ветру, к дальней от обрыва точке барабана. Очередное сидение приближалось, «ДАВАЙ!» — закричал Франц; Таня уцепилась рукой, подпрыгнула в точно рассчитанный момент и села — он даже не успел ее подсадить. Барабан медленно развернулся и повез ее вниз — защелкивая на ходу страховочную раму, она повернулась, помахала ему рукой и исчезла за краем площадки. Следующее сиденье равнодушно выехало наверх. Франц замер на скользкой поверхности скалы в судорожном ожидании — сейчас … сейчас … СЕЙЧАС! Он неуклюже подпрыгнул, больно ударился коленкой о какой-то угол и сел на край сиденья! Кресло медленно поехало в пропасть. С силой опустив страховочную раму на мизинец левой руки и не заметив этого, Франц откинулся на спинку — он был спасен!

Канатная дорога шла вплотную к поверхности горы, зигзагом обходя раставленные на склоне опоры. Слушая замедлявшиеся удары сердца и утирая холодный пот со лба, он смотрел на проплывавшую мимо скалу — та постепенно перестала светиться и превратилась в обычный известняк. Ветер утихал. В конце пути Франца начал бить озноб, однако сил, чтобы вытащить из под себя привязанный к поясу свитер, уже не оставалось. Вскоре показалась нижняя посадочная площадка — неширокий деревянный помост, поднятый над уровнем дороги метров на десять; вниз вела узкая лестница. В центре помоста находилась будка, вмещавшая, видимо, мотор канатной дороги. У будки стояла Таня — как только ноги Франца коснулись помоста, она отключила ток. Впервые за последние три часа наступила полная тишина. Ступив на шершавую поверхность деревянного помоста, Франц ощутил, что колени его ходят ходуном.

— — Что ж ты не сказала, что можно подняться по канатной дороге? — спросил он с укоризной.

— — А что ж ты пошел по лестнице, если боишься высоты? — Таня коснулась его щеки кончиками пальцев.

И тогда Франц привлек ее к себе, а она, обняв его за шею, запрокинула голову — он поцеловал ее в губы. Минуты две они молча целовались, потом на мгновение оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. И тут же Таня вновь пригнула его голову вниз, и они опять соединились в поцелуе. Франц положил ладонь ей на грудь, ощутив громкое биение сердца, — Таня вздрогнула, но лишь крепче прильнула к нему … и тут же с содроганием оттолкнулась. «Не здесь. — выдохнула она, — Пошли!» Она схватила его за руку и устремилась вниз по лестнице, потом — бегом за угол к машине. Отпустив его ладонь, она распахнула дверцу с водительской стороны и уселась за руль. «Дверь закрой! — бросила она Францу, поворачивая ключ зажигания, — Ну, что же ты?» — и, не пристегиваясь, рванула с места.

Таня гнала машину по темной крутой дороге — шины визжали на поворотах; фары то выхватывали из темноты кусок скалы, то втыкались в асфальт, то двумя столбами уходили в небо. Затаившего дыхание Франца мотало из стороны в сторону — он лишь удивлялся, каким чудом Таня сохраняет равновесие сама. Постепенно дорога стала положе — они спустились с горы, да и поворотов стало меньше. Однако Таня тут же увеличила скорость до семидесяти, а потом и восьмидесяти километров в час. Лишь оказавшись на прямом отрезке дороги, прорезавшем долину между двумя горами, Франц перевел дух: несмотря на то, что машина неслась на ста девяноста километрах в час, это было сравнительно безопасно. «Куда мы едем?» — спросил он; «На Виллу» — ответила она; «На какую виллу?»; «Через десять минут увидишь.» Вихрем проскочив десятикилометровый плавный спуск, они вылетели на равнину по ту сторону горного хребта. Шоссе вновь обступил лиственный лес … прошло еще пять минут — Таня резко затормозила и свернула на неширокую боковую дорогу. Минуты три они неслись между черными стенами леса, потом она сбавила скорость. Франц увидел двухэтажный дом с темными окнами; над крыльцом горел зеленый фонарь. «Слава Богу! — выдохнула Таня, — никого нет … — и бросила машину к обочине, — Пошли!» — она торопливо выскочила из кабины, легко взбежала на крыльцо и начала рыться в карманах. Подошедший Франц увидал, как она выхватила кредитную карточку и вонзила ее в щель возле дверного замка. Раздался мелодичный звук, с которым в аэропортах начинается радиоприглашение на посадку; в окнах вспыхнул свет; дверь начала медленно растворяться. Не дав ей открыться до конца, Таня протиснулась боком, таща Франца за руку, — они оказались внутри. Вдруг она обернулась и дерзко посмотрела ему в глаза — Франц притянул ее к себе, а когда она податливо откинулась в его объятиях, то ощутил, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. «Где спальня?» — выдохнул он. Схватившись за руки, они пронеслись сквозь переднюю и следующую за ней комнату, вихрем взлетели по винтовой лестнице на второй этаж. Таня на мгновение задержалась у двери ванной: «Принять душ?» — почему-то шепотом спросила она, но Франц нетерпеливо дернул ее за руку: «Потом!» Они влетели в спальню с широкой двуспальной кроватью под белым мохнатым покрывалом и остановились друг против друга … а потом она опять обвила руками его шею, и они вновь слились в поцелуе. Трясущимися руками Франц стал расстегивать воротник таниной рубашки — как вдруг она оторвалась от него и стала раздеваться сама, по-тигриному расхаживая взад-вперед и швыряя снятые вещи на пол. Р-раз, полетела вниз куртка, два — последовали следом джинсы … Когда она, раздевшись догола, залезала под одеяло, Франц лишь успел стащить с себя рубашку — «Скорей! — шепотом торопила Таня, — Скорее же!» Через полминуты он уже лежал рядом с ней. Она обняла его за шею и положила голову ему на плечо, а он склонился над ней и поцеловал в губы. Закрыв глаза, Таня откинулась на подушке …