Чтение онлайн

– Ладно, начнем, – сказала она хрипло. – Виктор.

Готовый на все Горилла поднялся на ноги. На лице его не отражалось ничего.

– Пока не в полную силу, – приказала Женщина.

«Хватит».

Мягкий женский голос раздавался издалека, но насколько издалека, Франц не знал, ибо расстояния почему-то потеряли соизмеримость. И тут же душивший его поток холодной воды перестал падать с небес – наконец-то он сможет дышать.

И он стал делать это.

Но сразу же вернулась боль, и зыбкие очертания предметов с новой силой закачались вокруг него. «Он уже очнулся, Виктор, – опять прозвучал сладкий женский голос. – Подними-ка его». Внешняя сила вздернула францево невесомое тело. «Не сюда – в кресло. Пристегни ему руки, а самого прислони к спинке».

Боль все еще заполняла мир, но предметы уже почти не качались. Перед глазами возник расплывчатый силуэт. «Какая она красивая», – потаенно подумал Франц.

Но почему потаенно?… Почему он должен что-то таить?… И какой странный запах: притягивающий и отталкивающий одновременно… он ведь как-то связан с голосом?

Франц попытался сесть прямо.

«Дай-ка ему нашатыря», – отчетливо проговорила женщина, принося и утоляя боль одновременно. «Не надо», – слабо отозвался Франц. А что здесь делает это уродливое чудовище, грубо схватившее его за плечо?

Но заостренный запах нашатырного спирта все-таки вонзился ему в переносицу, и все сразу стало отчетливым и ясным.

Сколько часов прошло с начала допроса, Франц не понимал, хотя почти все время был в сознании. Боль приходила волнами, и каждый раз казалось, что следующий вал захлестнет с головой… но откуда-то открывались новые силы. И тут же поднималась новая волна, немного выше предыдущей…

– Не получится ничего, госпожа Следователь, – Горилла говорил несоответственно высоким, гнусавым голосом, – если вы, по-прежнему, не хотите ему… того… – он выпустил плечо Франца и повернулся к стоявшей тут же Женщине, -…в общем, резать.

– Пока не хочу, – коротко ответила Женщина.

– Как пожелаете, – с ноткой неодобрения отозвался Горилла.

По сравнению с началом допроса, в комнате произошел ряд изменений. Почти все хирургические инструменты были перепачканы в крови и свалены в раковину умывальника, дверцы шкафа – распахнуты настежь. На одной из полок шкафа, выдвинутой наподобие стола, лежали щипцы с тянувшимся от них электрическим шнуром, кожаный потертый кнут, набор окровавленных струбцин и тесемочная сбруя с длинными металлическими шипами. На столе остывал паяльник с наконечником в виде шила – в воздухе отчетливо пахло горелым мясом. Пол был залит водой и кровью.

– Делай, что я тебе говорила вначале, – Женщина отошла от Франца и села за стол. – Через десять минут жду.

Неуклюже переваливаясь, Горилла вышел из комнаты. Щелкнул замок двери.

Женщина перевела взгляд на Франца. Она была бледна, под глазами – темные круги, но смотрела спокойно, с еле заметной улыбкой удовлетворения.

Франц с трудом улыбнулся ей в ответ.

Ни одна из частей его тела не болела более других – болело все. Кожу покрывали рубцы, разрезы, проколы и ожоги, плечевые суставы были вывернуты на дыбе, локти и колени – отбиты до синяков. Любое изменение позы отдавалось невыносимой болью; кровь сочилась из десятков маленьких ранок и впитывалась в лохмотья, в которые превратился его комбинезон. Несмотря на жару, Франца колотил озноб.

– Значит, боли вы не боитесь, – констатировала Женщина. – Почему?

– Я много тренировался, – усмехнулся Франц. – На Втором Ярусе вообще и с вами в частности, – он заставил себя посмотреть ей в глаза. – И еще: боль приближает меня к смерти, а смерть – даст свободу.

– Вы ошибаетесь: боль и смерть связаны не однозначно, – возразила Женщина. – Устав разрешает держать подследственного в живых сколь угодно долго, не налагая никаких ограничений на глубину страдания. И поверьте, мой помощник Виктор отлично знает свое дело, – глаза Женщины снова подернулись поволокой, – то, что мы сделали с вами сегодня, лишь самое начало…

Что же именно в ее голосе наводило на Франца такой ужас?

– Что вам от меня надо? – хрипло спросил он. – Ведь не заведомо же ложное признание в убийстве двадцати шести человек?

– Как это не признания? – удивилась Женщина. – Именно признание от вас и требуется. Только правдивое, конечно, – спохватилась она, – следствию ложное признание ни к чему…

– Я спрашиваю не о следствии, – Франц чуть изменил позу и, непроизвольно искривив от боли лицо, продолжил. – Лично вы ведь тоже от меня чего-то хотите? Я это чувствую…

Некоторое время Женщина колебалась – видимо, между формальным и неформальным ответами.

– Я хочу, чтобы вы мне… доверились, – на «доверились» она споткнулась, будто заменив им какое-то другое слово. – Чтобы рассказали мне правду… но не только правду, необходимую следствию, а больше: то, что вы чувствовали во время тех событий… то, о чем думали и что ощущали… Вы должны открыть мне свое подсознание – не только потому, что я ваш Следователь, а потому… потому что…

– Жемщина беспомощно замолчала.

Ее лицо опять раскраснелось; пальцы, перебиравшие бумаги на столе, дрожали. Казалось, она вот-вот скажет что-то важное – Франц изобразил на своем лице внимательное ожидание.

– Я хочу, чтобы ты мне… – снова начала она, страдальчески сморщившись от бессилия слов, – отдался… Не физически, а духовно… – она попыталась поймать его взгляд, – своими чувствами и мыслями… Так, чтобы, касаясь рукой твоего тела, я чувствовала бы, что чувствуешь ты. И если ты ощущаешь боль, я хочу ощущать ее с тобой… Нет, не саму боль, а твое ощущение… боль, преломленную твоим мужским "я"… Поверь, ты тоже найдешь в этом удовлетворение!… – она говорила бессвязно, с придыханием, заискивающе заглядывая в глаза. – Боль перестанет казаться тебе проклятием, она станет средством соединения… Наши души и тела будут ощущать и дополнять друг друга – такого никогда не достигнешь при обычном любовном акте. И когда мы достигнем вершины, полного слияния – лишь тогда я смогу отдать тебя смерти… и это станет моей величайшей жертвой!… А ты уйдешь из жизни не запуганным, ничтожным насекомым и не дерзким бунтарем, а спокойным сверхсуществом, достигшим истинного величия духа!

Голос Женщины дрожал; руки, как у слепой, блуждали по столу. Франц с усилием разлепил спекшиеся губы:

– Скажите, у вас во время допросов действительно до оргазма доходит?

Женщина резко выпрямилась, по лицу ее пробежала судорога боли. Несколько долгих секунд она не могла выговорить ни слова.

– Зачем вы так? – спросила она еле слышно. Румянец на ее щеках выступил пятнами, как от пощечин.

– Вы просто не в свом уме, – угрюмо ответил Франц… он уже жалел, что спровоцировал ее на этот разговор. – Если говорить простыми словами: я не мазохист. У вас ничего не получится.

– Не будьте так уверены в себе, – глаза Женщины сузились. – Я знаю, что ваше сознание отталкивает меня, но подсознание – помогает мне…

– Чушь! – презрительно сказал Франц. – Сознание, подсознание…

Рассчитано на подростка.

На мгновение они застыли, глядя друг другу в глаза.

– Вам дается еще один шанс, – сказала Женщина. – Ровно один.

– Он мне не нужен.

– Не торопитесь с ответом, – в ее голосе прозвучала вкрадчивая угроза. – Подождите, пока вернется Виктор.