Человек, который смеется
Шрифт:
Бедный старик, словно придавленный тяжестью отчаяния, припал лысой головой к ногам Деи и, рыдая, зарылся лицом в складки ее одежды. Он лишился сознания.
Гуинплен был страшен.
Он вскочил на ноги, поднял голову и вперил взор в расстилавшееся над ним бескрайнее черное небо.
Потом, никому не видимый – разве только некоему незримому существу, присутствовавшему в этом мраке, – он воздел руки и сказал:
– Иду!
Он направился к борту шхуны, точно притягиваемый каким-то видением.
В нескольких шагах от него расстилалась бездна.
Он шел медленно, не глядя под ноги.
Лицо его было озарено улыбкой, которая была у Деи перед смертью.
Он шел прямо, словно видя что-то перед собой. В глазах у него светился как бы отблеск души, парящей вдалеке.
– Да! – внезапно воскликнул Гуинплен.
Он двигался, словно призрак, подняв руки, откинув голову, и пристально смотрел в одну точку.
Он не спешил, не колебался, ступал твердо и неуклонно, как будто перед ним была не зияющая пропасть, не отверстая могила.
Он шептал:
– Будь спокойна, я иду за тобою. Я хорошо вижу знак, который ты подаешь мне.
Он не сводил глаз с одной точки на небе, в самом зените. Он улыбался.
Небо было черно, звезд не было, но он видел какую-то звезду.
Он шел по палубе.
Еще несколько решительных роковых шагов – и он очутился на самом ее краю.
– Я иду, – сказал он. – Вот и я, Дея!
Палуба была без борта. Перед ним чернела пропасть. Он занес над ней ногу.
И упал.
Ночь была непроглядно темная, место глубокое. Вода поглотила его. Это было безмолвное исчезновение во мраке. Никто ничего не видел и не слышал. Судно продолжало плыть, река по-прежнему катила свои волны.
Немного спустя шхуна вышла в океан.
Когда Урсус очнулся, Гуинплена уже не было. Он увидал только Гомо, стоявшего на краю палубы; волк глядел на море и жалобно выл в темноте.