Чтение онлайн

Эта книжка показалась ему тяжелее могильной плиты.

— Подождите! — неожиданно вдруг воскликнул доктор Моллер, отталкивая его от письменного стола.

— Да, господин доктор?

Францель выронил книгу из рук.

Мозг доктора Моллера начал проясняться. Они уже чересчур охотно взялись вызывать полицию. А между тем, был ведь шанс на спасение.

— Эрих! — сказал доктор, делая несколько шагов к дверям. — Эрих, знаете?.. У Брауна ведь не было родственников?

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Это указано в его бумагах!

— Ну…?

Францель сам не смел еще верить той мысли, которая рождалась в мозгу у них обоих. Он предпочитал ожидать и слушать.

— Эрих, — прерывисто заговорил доктор Моллер.

— У меня тоже нет никаких родственников.

— Да, да!., продолжайте!

— Браун прибыл сюда один?..

— В сопровождении больничного служителя, который вернулся обратно в Линц.

Доктор Моллер зажег сигарету и глубоко затянулся.

— Вы понимаете меня, Эрих?

— Да.

Но мысль Моллера показалась ему все-таки чудовищной.

— Господин доктор! Это… это так фантастично…

— Такова и сама жизнь теперь. (Голос доктора Моллера звенел). — И таковы мы сами. Ведь то, что я сделал… этот человек на полу.

Францель кивнул головой. Его взгляд снова упал на Брауна.

— Он не носил очков. А у вас… У вас шрам над глазом. Они могли запомнить это!

— Это можно устроить, — мрачно сказал доктор Моллер.

Он прошел к тому месту, где лежали его упавшие очки, поднял их и надел на лицо мертвеца.

Потом так же быстро схватил свою толстую, узловатую альпийскую палку и описал ею в воздухе дугу. Палка со свистом опустилась на голову мертвеца. Мертвая голова точно дернулась в сторону и мелкие осколки стекла разлетелись по всей комнате.

— Готово, — сказал доктор Моллер, переводя дыхание. — А теперь помогите с костюмом.

Солнце стояло уже высоко, когда доктор Моллер окончил свой туалет. Он натянул шерстяные чулки ручной вязки и зашнуровал тупоносые башмаки. Его пальцы обшарили карманы штанов, обшитых зеленой тесьмой, и смешной тирольской куртки.

Он нашел коробку сигарет, маленькую металлическую пуговку со знаком свастики, похожую на те, что были на куртке, несколько шиллингов, еще не разменянных на марки, и клочок старого билета с дунайского парохода, рейсируюшего между Линцем и Веной.

— Эрих, как вы думаете, они будут очень внимательно следить за мной?

— Вряд ли, если вы только не будете слишком много говорить.

— Я знаю, самое главное — акцент Мондзее. Но и это придет со временем. Надо только напрактиковаться. А теперь еще одно…

Доктор сел за стол, приколол лист бумаги штейнгофского госпиталя к документам больного и написал своим — своим крупным почерком:

— Этот пациент был бы немедленно отпущен, если бы он все еще не страдал бредовыми идеями на почве увлечения нацизмом.

С минуту доктор Моллер помедлил. У него перехватило горло. Оставалось дописать еще только одну строчку — этих слов он больше уже никогда не напишет.

Затем перо его вывело:

— Доктор Карл Моллер.

Доктор промокнул написанное и в последний раз выглянул в окно.

Он видел чистые, белые домики, в которых могли отдыхать люди с больными рассудками… он видел серебряные сосны, которые десять лет тому назад посадила Грета, капеллу с ее цветными стеклами, площадку для прогулок и все, что вообще отличало Штейнгоф.

С сухими глазами он отвернулся от этого давно знакомого, дорогого ему места. Теперь ему предстояло заглянуть в страшное будущее. У ног его лежал труп, ставили доктором Моллером.

— Доктор Моллер был старый дурак, Эрих! — сказал он таинственно.

— Господин доктор… пожалуйста!

Францель говорил тихо. Глаза его светились любовью.

— Нет, Эрих! — поправил его доктор. — Я теперь господин Браун. Моя жизнь зависит теперь от вас, вернее, от вашего языка.

По ночам Вена была похожа на красивую женщину, неожиданно состарившуюся от ужаса, который принесли с собой завоеватели.

Еще недавно ярко освещенные улицы казались теперь темными провалами, в которых гулко отдавался топот марширующих ног. Веселые, горящие огнями кафе были наводнены грубой пьяной чернью.

Повсюду, где проходили наци, была смерть.

— Писатель Фридель застрелился.

— Канцлер Шушниг заточен в собственном доме.

— Майора Фея и его семью настигли на Рингштрассе подосланные убийцы.

— Известный врач доктор Нобель и его жена покончили с собой, как у них было заранее условлено.

— Президент Миклас давно уже исчез, а сотни сограждан были замучены.

Человек по имени Северин Браун сидел в задней комнате скромного домика на Тейнфальтштрассе, служившего ранее секретным, а теперь официальным штабом штурмовиков.

Он сидел здесь после того, как его привезли из штейнгофского санатория. Тело штейнгофской жертвы было давно уже брошено в грузовик с мусором и его везли сейчас к сосновому лесу в районе Гитцинга, где оно будет выкинуто в яму. Его похоронят ночью при свете фонарей и имя доктора Моллера будет забыто.

Но тонкий, гибкий мозг доктора Моллера останется жив в теле человека, которого зовут Северин Браун.

Благодаря этому новому имени жизнь его должна пойти по новому неизбежному пути.

Он увидел в этом еще одни шанс выполнить то, что он считал своим предначертанием — убить Гитлера.

Как все это быстро произошло!

Сейчас все это вспоминалось уже, как фильм.

В докторский кабинет в Штейнгофе вошел предводитель отряда штурмовиков и, бросив взгляд на труп, спросил Францеля:

— Так вот он, ваш доктор Моллер? Ну что ж! Мы все равно должны были бы прийти за ним рано или поздно.

Смелый верный Францель! Как хорошо он сыграл свою роль!

Предводитель штурмовиков спросил: