Чтение онлайн

Майрон Мэвис взял фотографию и тоже усмехнулся.

— Чепуха. Гроша ломаного не стоит. Заберите обратно.

— Майрон прав, — задумчиво проговорила миссис Хойт. — Это ничего не доказывает.

— Если он такой невинный, почему же он взял себе другое имя? — подал голос Лади.

— Это тоже еще надо доказать, — возразил Мэвис. — Одни домыслы. Ничего серьезного. Пойду-ка лучше домой. Я устал, и у Парсела утомленный вид. Завтра понедельник, и вам известно, что это значит для всех нас.

Миссис Фрост встала, скрестила руки на груди и обратилась к Алену:

— Как мы все понимаем, данные материалы никоим образом нельзя назвать доказательством. Однако они внушают тревогу. По-видимому, вы действительно куда-то звонили из телефонной будки, вы совершили нечто необычное, и вас не было всю прошлую неделю.

Я поверю тому, что вы скажете. И миссис Хойт также.

Миссис Хойт слегка наклонила голову.

— Ответьте только на один вопрос. Вы бросили свою жену? Да или нет.

— Нет, — искренне ответил Ален, глядя прямо в глаза миссис Фрост. — Не было никакой измены, никакого скандала, никакой тайной любовной связи. Я летал на Хоккайдо за материалом. Звонил одному другу — мужчине. Потом посетил его. На прошлой неделе возникли не зависящие от меня неблагоприятные обстоятельства, связанные с моим уходом из Агентства и принятием поста директора Т-М. Я старался действовать в общественных интересах, и моя совесть абсолютно чиста.

Миссис Хойт тоже встала.

— Отпустите этого человека, пусть он примет ванну и немного поспит.

Миссис Фрост подошла к Алену, протягивая руку.

— Я очень сожалею. Вы это знаете.

Они обменялись рукопожатием, и Ален сказал:

— Значит, завтра в восемь утра?

— Прекрасно. — Она сконфуженно улыбнулась. — Но мы должны были проверить. Такая должность — вы понимаете.

Ален, конечно, понимал. Он повернулся к Блэйку и Лади, которые убирали свои материалы обратно в портфель.

— Пакет номер триста пятьдесят пять Б. Честный муж, жертва живших по соседству старух, который в конце концов выливает на них ведро с помоями.

Глядя себе под ноги, Блэйк пробормотал "всего доброго" и поспешно удалился. Лади последовал за ним.

"Интересно, как долго еще они будут идти по ложному следу?" — подумал Ален.

Его новый кабинет в Телемедиа прибрали, покрасили: письменный стол был перевезен из Агентства. К десяти часам утра Ален немного освоился в новой обстановке.

Он посидел в большом вращающемся кресле, воспользовался точилкой для карандашей, постоял перед огромным экраном монитора, обозревающего все здание.

Потом явился Майрон Мэвис, чтобы пожелать ему удачи. Майрон выглядел так, как будто и не ложился.

— Неплохая планировка, — сказал он. — Много света, хороший воздух. Вполне здоровые условия: взгляни на меня.

— Надеюсь, ты еще не собираешься оставить наш мир? — Ален чувствовал себя немного неловко.

— Пока нет. Пойдем. — Мэвис повел его из кабинета. — Представлю тебя сотрудникам.

В коридоре стоял тяжелый запах «цветов». Вдоль стен выстроились ряды поздравительных букетов. Ален остановился посмотреть открытки.

— Как в оранжерее, — пробормотал он. — Тут есть и от миссис Хойт.

Здесь были букеты от Сью Фрост, от Гарри Прайера и от Дженет; большие яркие букеты от четырех крупнейших агентств, включая Блэйк-Моффет, со стандартными поздравлениями. Ален знал, что скоро явятся их представители. Были еще небольшие букетики без открыток, присланные, вероятно, соседями и различными доброжелателями. Например, маленьким мистером Уэлсом, который защищал Алена на домовом собрании. Ален взял в руки самый невзрачный букетик.

— Это настоящие, — заметил Мэвис. — Ты понюхай.

По-моему, их называли «колокольчики». Кто-то выудил их из прошлого.

Наверное, Гейтс и Шугерман. И один из анонимных букетов мог быть из Психиатрического Курорта. Интуитивно Ален чувствовал, что Мальпарто захочет восстановить их отношения. Служащие оставляли работу и выстраивались перед ним. Ален пожимал всем руки, задавал кое-какие вопросы, делал глубокомысленные замечания, приветствовал знакомых. Только к полудню они с Мэвисом обошли все здание.

— Вчерашняя история просто мерзость, — сказал Мэвис, когда они вернулись в кабинет. — Блэйк-Моффет уже много лет стремится заполучить директорский пост.

Теперь они в ярости.

Ален открыл папку, которую принес с собой, и достал пакет.

— Помнишь? — Он протянул его Мэвису. — С этого все и началось.

— Конечно, — кивнул Мэвис. — Дерево, которое умерло. Морак: "Долой колонизацию".

— Ты же знаешь, что это не так, — возразил Ален.

Мэвис усмехнулся.

— Тогда символ духовного голода. Оторванности от духовных корней. И ты собираешься это показывать?

Пропаганда нового Возрождения. То, что Данте делал для будущей жизни, ты хочешь сделать для настоящей.

— Этот пакет здорово запоздал. Он должен был выйти несколько месяцев назад. Я думаю, надо начать с того, что уже куплено. Как можно меньше вмешиваться в работу сотрудников. Пусть продолжают в том же духе — так будет меньше риска. — Он открыл пакет. — Но…

— Никаких «но». — Мэвис наклонился к нему и, приложив палец к губам, прошептал:

— Помни девиз:

Excelsior. [3]

Он пожал Алену руку, пожелал ему удачи, потом еще немного погулял в одиночестве вокруг здания и ушел.

Глядя на его удаляющуюся фигуру, Ален впервые ощутил, как велико его собственное бремя. Но ощущение тяжести только подогрело его энтузиазм.

— Семерых одним ударом, — громко произнес он.

— Да, мистер Парсел, — ответила целая батарея селекторов; секретари приступили к своей работе.