Чтение онлайн

— Обложка меня бесит, — сообщил Карл. — В книге нет такого, чтобы он стоял перед этим домом. Там квартира. И дверь не открывается. Вот почему его невеста погибает. Она внутри, а он не может вышибить дверь. Сил не хватает. Зачем было на обложке все путать?

Я покачал головой. Я не знал.

— Ведь это важно. Это главное в книге. Вот и моя Лили, я не смог вытащить ее из пикапа. Тоже сил не хватило. — Он хрустнул пальцами. — Тогда я не был накачан. Не сумел открыть дверцу.

— Да, настоящее несчастье.

— Точно, — подтвердил он. — Случилось несчастье.

Мы обменялись кивками. Молчание было непринужденным. Какое-то время.

— По-любому, — заговорил Карл, — я теперь начеку, если вдруг случится разрыв времени.

— Путешествие в прошлое наверняка невозможно, если верить гипотезе о защите хронологии. [6] — (Карл никак не отреагировал.) — Я хочу сказать… что оно чрезвычайно маловероятно.

— Знаю.

Я попытался измыслить способ завершить беседу. Но было поздно: молчание стало напряженным.

— Надеюсь, вам понравится книга, — сказал Карл.

— Спасибо, — ответил я.

Прошло два дня. Карла сменил белый парень, любивший напевать и отбивать ногой мелодии из телепередач. Он вошел и спросил, смотрел ли я последнюю игру «Бриджей», [7] а я не знал, о каком спорте речь, и на том наше общение завершилось. Я погрузился в Карлову книгу. Герой ее пытался исправить собственную жизнь, но ему мешали законы физики. Вернее, не сами законы — авторская их версия. Мне понравилось, что он не оставил попытки. Он несколько раз и разными способами разрушал мир, но неизменно возвращался назад и поступал иначе. Меня привлекала его хватка. Если желаешь невозможного — никогда не сдавайся, вот в чем идея.

Мне приснились крохотные, сжимающиеся пространства, и я проснулся, задыхаясь, весь в поту; ноги кололи тысячи иголок. Тело давало сдачи. Оно уведомляло меня, что более не потерпит потери своих частей. Тело не знало, что я не принимаю приказов от внутренних органов. Я был сознанием, которое обслуживала и поддерживала биологическая матрица, а вовсе не наоборот. Этим эгоистичным глыбам мяса и синапсов следовало проникнуться программой, ибо если дело дошло до выбора между мной и ими, то победа будет за мной.

Меня разбудил голос Лолы. Был день, мозг оставался в тумане. Я плыл к бодрствованию, подобно утопающему.

— …на одну минутку? — просила она.

— Извините, мэм. — Голос принадлежал новому охраннику.

— Лола… — прокаркал я.

— Чарли?

— Простите, мэм, вам туда нельзя.

— Всего на минуту.

— Нет, мэм.

— Я хочу ее видеть, — воззвал я к нему. — Пропустите ее.

— Простите, мэм, — твердил охранник, как будто меня не было. — Извините.

На пятый день сняли трубки. В том числе и приемники. Я не понимал, чем занимается Кейти, пока не стало поздно. Я смятенно взирал на пластиковые пакеты.

— А нельзя их оставить?

— Нет. Может развиться инфекция.

Позади нее тенью высился Карл. Я не хотел обсуждать все это при нем, но мне и вправду нравились катетеры.

— А нет ли таких же для постоянного ношения? Как у вас живут паралитики?

— Вы не паралитик. — Кейти бросила трубки в мешок с надписью «Опасные биологические отходы». — Можете сходить в туалет, как все остальные.

Я ничего не сказал. Так оно и было. Мог и сходить. Но с какой стати? Мы обладали передовой технологией утилизации отходов, однако не пользовались ею лишь потому, что предпочитали испражняться в сосуд с водой и вытирать остатки древесной трухой. Но я понимал, что такой довод не подействует на Кейти. Прежде чем она унесла приемники, я внимательно рассмотрел их, чтобы запомнить устройство.

Я начал тренироваться. Лежа на спине, я поочередно поднимал культи вверх, а затем переворачивался на живот и повторял процедуру. По три серии из десяти репов. Репы означали повторы. [8] Я нахватался терминов. Помимо этого, я отжимался. Звучит, но в моем случае все было прозаичнее, так как я опирался на бедра. В школе мы называли это отжимашками для девчонок. Было приятно чувствовать, что тело мне подчиняется, хотя причиной удовольствия служили эндорфины, которыми мозг меня поощрял. Как если бы мне приплачивали за мытье машины. Но продолжал заниматься, так как знал, что этого захотела бы Лола.

Меня навестили психиатры — четверо, явились скопом, словно на конференцию. Двое мужчин, две женщины, один из мужчин — чернокожий. Казалось, они сошли с рекламы недвижимости или лекарств для улучшения качества жизни, адресованной верхушке среднего класса. Черный парень непринужденно привалился к стене. Он был спокойный, расслабленный и улыбался мне как старому знакомому.

Начались церемонии. Они поинтересовались моим мнением о больнице. Одна из женщин — блондинка с заостренными ушами — восхитилась панорамой за окном. Можно подумать, она ни разу не поднималась на лифте. Они переключились на тему работы. Это далось им легко, так как я мало что говорил, помимо «да» и «нет».

— Насколько я понимаю, вы отчасти изобретатель, — высказался белый мужчина. Он развалился на стуле, но до спокойной расслабленности чернокожего недобирал. — Придумываете разное.

— Ноги, — вмешалась остроухая. И улыбнулась с намеком: не каждому дано.

— Да, — ответил я.

— Расскажите подробнее.

Впервые за встречу повисло молчание.

— Что же тут скажешь? Это ноги — я не знаю, о чем вам рассказывать. — Я посмотрел на чернокожего в надежде, что тот вмешается, все успокоит и расслабит, но не тут-то было. Я вздохнул. — Послушайте, клянусь, мне не нравится боль. Я не хочу себе навредить. Я не…

— А! Конечно. Это мы знаем, — рассмеялся мужчина. — Вам незачем убеждать нас в вашем психическом здоровье, доктор Нейман.

Я переводил взгляд с одного лица на другое:

— Тогда о чем вы хотите узнать?

— О ногах, которые вы изготовили, — ответила женщина. — Мы понимаем, что они лучше любых современных протезов.

— Да. Насколько мне известно.

— По сути, они настолько совершенны, что вы… решили раздавить себе вторую ногу. Чтобы… привести себя в соответствие.

— Верно.

— Они мощные? — спросил черный мужчина, подпиравший стену. — Должны быть мощными.

— Более или менее.

— И только-то?

— Их нужно доработать.

— Ну, разумеется. — Он со значением поглядел на своих спутников. — Что именно доработать?

— У него появились новые идеи. — Это сказала женщина с заостренными ушами. — Ни секунды не сомневаюсь.

— Не могли бы вы поделиться этими идеями с нами? — предложил тот, что разлегся на стуле. — Это возможно?