Чтение онлайн

Менеджер лежал в нескольких ярдах от меня. При близком рассмотрении он выглядел не лучше, чем сверху. Меня затошнило, затем я озлился, так как будь у него Лучшие Органы, он остался бы цел и невредим. Ходил бы себе на механических ногах, а я бы не угодил в подобную ситуацию. Что это за главный администратор, который руководит производством искусственных органов, а сам их не имеет? Непостижимо. Я взирал на эту органическую кашу и пребывал в бешенстве. Не лучший момент в моей жизни.

Впереди раздвинулись двери вестибюля.

«Может быть, там не охранники», — подумал я и ошибся.

«Может быть, они не знают, кто это сделал», — подумал я, и они вытащили пистолеты.

«Может быть, они не станут стрелять, если не побегу», — подумал я и снова не угадал.

Первая пуля ударила меня в левый бицепс. Было не столько больно, сколько обидно. Я и не подозревал, что чужое желание тебя искалечить так оскорбительно.

— Эй! — крикнул я.

Мой голос сел от ярости. Я собирался промаршировать к этому охраннику и объяснить, что я, черт его побери, человек с мозгами, правами и пропуском и что нельзя так вот запросто стрелятьв людей. Нельзя так запросто убивать.Немного лицемерно, если учесть тот факт, что я стоял близ изуродованного тела Менеджера, но мне это не пришло в голову. Я негодовал из-за поврежденного бицепса. Меня остановила лишь мысль, что на этой пуле сегодняшние оскорбления не закончатся, что мне грозят новые, если я не уберусь отсюда.

Так я и сделал. Ноги включились. Голова запрокинулась. Что-то пролетело так близко к ней, что задело волосы. Я вцепился в сиденье гнезда, дабы не выпасть, что было вряд ли возможно, но мне казалось иначе. При каждом шаге ноги взлетали передо мной во всю длину и копыта месили лужайку. Они поскользнулись на мокрой траве, затем мы достигли тротуара, и ноги вновь обрели устойчивость. Им нравился асфальт. Нам нравился асфальт. Я крепко держался, а мимо проносились машины и деревья, пока охранники не остались далеко позади, и вот я оказался в безопасности и осознал, что бросил кое-что важное.

Я не играю в лотерею. Мне все равно, что сказано в моем гороскопе. Я думаю, б о льшую часть вещей можно было бы исправить, если бы люди чаще задумывались о том, что они делают. Когда кто-то злится на компьютер, я склонен встать на сторону компьютера. Я считаю, что картины переоценивают, а мосты недооценивают. Честно говоря, я не понимаю, почему мосты не причисляют к объектам искусства. Мне кажется, что в наказание за пользу. Если построить мост, который заканчивается в воздухе, получится скульптура. Но если поставить его меж двух берегов и пустить по нему двести тысяч автомобилей в день, то выйдет инфраструктура. Это бессмыслица.

Я говорю об этом потому, что мой следующий поступок был не вполне логичен. И знаю: если бы услышал о ком-то, кто сделал так же, тот человек упал бы в моих глазах. «Просто глупость», — подумал бы я. Но я упустил бы из виду сложность срочной оценки критической ситуации изнутри. Когда в вас стреляют, гипоталамус шлет молнию клеткам нейроэндокринной системы, которая отвечает выбросом в кровь кортизола, адреналина и норэпинефрина, и вы перестаете быть машиной, годной для принятия продуманных решений. Вы становитесь машиной для принятия экстренных решений. И я не хочу прятаться за биологию, так как в какой-то момент за свою нейрохимию приходится отвечать, но хочу подчеркнуть, что это не я поддался реакции «бей или беги» — ее выбрало мое тело.

Я замедлил бег. Остановился. Пожилая латиноамериканка пыталась управиться на ходу с кучей пакетов из бакалеи. Увидев копыта, она вытаращила глаза.

— Дьябло.

Лола осталась там. В груди у нее было черт знает что. Кассандра Котри сказала, что о Лоле заботятся, но это могла быть ложь. Они вставили в Лолу устройство без ее ведома.

— Дьябло! — выкрикнула женщина.

Возможно, мне стоит обратиться в полицию. Рассказать им о женщине с неисправным Лучшим Сердцем, которого она не просила. Тут наверняка имеется состав преступления. К тому же в меня стреляла охрана, а потому полиция будет на моей стороне. У меня были металлические ноги, но это они как-нибудь переживут. Впрочем, я убил Менеджера. Не исключено, что, с их точки зрения, я окажусь душегубом. Сообщило ли уже обо мне «Лучшее будущее»?

— Дьябло!

— Тихо, — бросил я, так как крики мешали мне думать.

Комфортное онемение в моем раненом бицепсе начало сменяться болью, которая отвлекала и грозила перерасти в неизбежное мучение. Я попытался сосредоточиться. Мои ноги дрожали. Странно. Я не знал, что они на такое способны. Была бы рядом Лола, она бы сказала, что делать дальше. Мое слабое место: я не умел предсказывать людские поступки. Лола умела. Может быть, есть какой-нибудь задний вход. Путь в «Лучшее будущее» без охраны с оружием, которое та использовала не задумываясь. Я мысленно перебрал планировку этажей. Нет, ничего подобного не было.

— Дьябло! — визжала женщина. Она уронила свои пакеты и прижала ладони к щекам. — Дьябло!

— Тогда почему я иду обратно? — заорал я в ответ.

Я не сердился на нее. Я просто был взвинчен перед перспективой своей вероятной гибели. Контуры застучали по тротуару, унося меня к Лоле.

Я не дурак. Я не пошел с фасада. С «Лучшим будущим» соседствовал небольшой завод, так что я приставил копыто к его металлической сетке и толкнул. Сетка звякнула, взвизгнула и вылетела из рамы. Я побежал между резервуарами высотой с дом и оказался даже не перед одним, а перед двумя заборами, отделявшими меня от «Лучшего будущего», так как компании не доверяли друг другу. Забор со стороны «Лучшего будущего» был выше, прочнее и с большей вероятностью снабжен сигнализацией. Я поднял копыто и сокрушил первое препятствие, пересек восемь футов ничейной земли и прицелился копытом в ограду «Лучшего будущего». Все мои мускулы сократились. Я прикусил язык. «Бля!» — произнес я. Вибрировал каждый мой нерв, я отступил. Не знаю, почему мне не пришло в голову, что забор под током. Повезло, что моя электроника изолирована, иначе не избежать бы мне бесславного конца. Я огляделся в поисках чего-нибудь полезного — например, высокого дерева, которое можно было бы перекинуть через забор, но увидел лишь стойки, леса и прочие превосходные проводники. Я снова взглянул на забор. Футов двенадцать в высоту. Может быть, я смогу перепрыгнуть. Я ни разу не испытывал Контуры на предмет прыжков вверх в контролируемых условиях, но в тот раз они взмыли на шестьдесят футов. Я посмотрел на здание «Лучшего будущего». Сосредоточился на идеально подстриженном газоне по ту сторону. Мысленно приказал: «Перенесите меня туда».

Ноги присели. Я напрягся, как будто мышцы что-то решали, и ноги прыгнули. Торс сжало, словно гармонику. Я опять прикусил язык. Пролетая над забором, я отпустил сиденье и взмахнул руками, так как мое тело никак не могло смириться с фактом, что оно приторочено к двум тоннам титана. Контуры врезались в почву. Я завалился вперед на сиденье, выдохнул. Я был в порядке. На самом деле это оказалось не так уж плохо. Во всяком случае, я совершил наименее страшный и неприятный прыжок из всех, что выполнил в Контурах. «Похоже, я приловчился», — подумал я, посмотрел на здание «Лучшего будущего» и сказал себе: «О черт!» На лестнице с Контурами начиналась беда. Я не смогу носиться по этажам. Почему я не починил их? Почему не вспомнил об этом до того, как перенесся на лужайку? Я видел Лолин, насколько я понимал, балкон и размышлял: «Может, прыгнуть?» — и сразу же: «Рехнулся? Тут футов пятьдесят». Без особого воодушевления я направился к зданию. Я не знал, смогу ли это сделать. Я не видел никакой логической причины, почему бы и нет, но было очень высоко, и в случае ошибки я бы погиб. «Да тот ли это балкон?» — гадал я. «Мне неизвестно даже, там ли она». Я остановился, испытав облегчение, потом — стыд. Подумал: «Блядь, я сделаю это» — и вновь передумал. Пот щекотал ребра. Бицепс пульсировал. «Надо обратиться к врачу. Показаться, пока я не сделаю хуже». Балкон Лолы был высоко. Очень высоко.

Из-за угла с воем вылетел «хаммер» «Лучшего будущего». Его покрышки взрывали дерн и расшвыривали его по траве. Он вихлял из стороны в сторону. Его кенгурятник нацелился в меня. Я оцепенело стоял. Затем поднял руки. Мне не хотелось, чтобы меня застрелили. «Хаммер» прибавил скорость, и часть мозга уведомила меня, что подобный разгон избыточен, даже если он хочет подъехать ко мне побыстрее. Я проигнорировал это предупреждение, не в силах в него поверить, пока ситуация не стала очевидной и необратимой.

Есть такое присловье: если у тебя есть молоток, то все вокруг кажется гвоздем. [25] Молоток у меня был. В моем распоряжении имелся титановый молоток на сервомагнитах и литиевых батареях. Поэтому когда «хаммер» наехал на меня, я его пнул. Он встал на попа. Передние колеса пронеслись над моей головой. Как пьяный, он одолел двадцать метров, балансируя на грани падения навзничь, — словно в цирке. Покуда он мчался, вихляя, к корпусу «Лучшего будущего», до меня дошло, что перед водителем встали две взаимоисключающие задачи: поставить автомобиль на все четыре колеса и не разнести находившийся на первом этаже конференц-зал. Это был выбор из выборов — так я считал, но водитель попытался сделать то и другое: «хаммер» врезался в здание под углом в тридцать градусов и наполовину скрылся внутри. Лужайку осыпало стеклом и кирпичной пылью.