Чтение онлайн

Вероятно, Жанна Плантен не раз задавала самой себе, да и мужу этот вопрос: стоит ли уезжать из Кана? Плантен прожил там десять лет, знает город, оброс знакомствами, да и у Жанны там родня. Можно ведь неплохо устроиться. У него хорошо оплачиваемая и востребованная в этом университетском городе профессия. Не пора ли осесть и начать спокойную семейную жизнь? Но Кристоф этим вопросом, похоже, никогда не задавался: да, уезжать стоит. Он оказался в Кане, только чтобы выучиться ремеслу, а не для того, чтобы провести здесь всю жизнь. У него большие планы. Он идет к своей мечте. И Париж – это место, где ее можно воплотить в жизнь.

Париж к тому времени уже несколько веков подряд – крупнейший город Европы, его население на 1500 год историки оценивают примерно в 300 000 человек. От Парижа немного отстает Венеция (более 200 000 жителей), Неаполь, Милан и Лондон насчитывают больше 100 000 жителей. Точные цифры назвать нельзя, но упомянутые пять городов – самые большие. За пределами Европы есть, конечно, Каир (400 000), Стамбул (550 000), Пекин (670 000), но Париж – центр христианской цивилизации. Тем, кому кажется, что 300 000 человек – это не так уж много, полезно представить себе остальную Европу: к началу XVI века 90–95 % городов насчитывали от 500 до 2000 жителей; были и средние города – до 10 000; в городах с населением более 10 000 жили всего 5,7 % европейцев [47] .

На календаре примерно 1545 год. Франция воюет с Габсбургами в Италии; в Кенигсберге, будущем Калининграде, основывают университет; в Швеции завершается переход страны в лютеранство. Католическая церковь торжественно открывает Тридентский собор, на котором будут утверждены догматы о чистилище и первородном грехе. Иван Грозный начинает свой первый поход на Казань. А Плантен снова на улицах Парижа. Но теперь он не один. Отличный переплетчик с опытом работы, знанием книготорговли и книжного рынка – пора применить свои умения на практике. Жанна волнуется за их будущее. Муж привез ее из Кана в столицу – ладно; он хотел быть ближе к книгам – прекрасно, в работе переплетчика он будет иметь с ними дело каждый день; но, похоже, все это – не то, к чему стремится Кристоф. Так чего же он все-таки хочет?

А он ищет место в настоящей типографии. Переплетное дело подождет, пора учиться печатать книги. Кое-чему Плантен, несомненно, уже обучился у Масе, но теперь хочет узнать это ремесло по-настоящему: необходимо выяснить все нюансы процесса, получить опыт, завязать контакты и понять, как работает типографский бизнес столицы. Париж XVI века – второй после Венеции центр книгопечатания в мире. После изобретения печатного пресса типографы обосновываются не в университетских городах, а в крупных торговых метрополиях – там, где крутятся большие деньги. Такова Венеция – центр средиземноморской торговли с выходами в греческий и арабский мир. Париж – центр континентальной торговли, куда сходятся все торговые пути Западной Европы, важнейший транспортный узел. Во Франции только Лион может хоть немного соперничать с Парижем по объемам печатной продукции, все остальные города не производят и малую долю того, что делается в Париже или Лионе.

Плантен устремляется в Латинский квартал – традиционное место обитания студентов, а также всех, кто связан с книжным бизнесом. Представители одного ремесла с незапамятных времен имели обыкновение селиться на одной улице или в одном квартале. Он поступает подмастерьем в типографию к Жаку Богару, печатнику и книготорговцу, специализирующемуся на античной литературе, в основном греческой. Богар, если говорить прямо, не самый лучший и знаменитый типограф Парижа. Но он женат на вдове королевского типографа греческих текстов, а значит, унаследовал королевскую привилегию на печать и продажу не только греческой литературы, но и всех ученых-эллинистов того времени. Проблем с заказами у него нет. Так что Плантен получил престижное место. У Богара он обучается книгопечатанию, исследует книжный рынок Парижа. Некоторое время спустя в Париж переезжает и друг детства – Пьер Порре, который закончил учиться на аптекаря и теперь работает в одной из аптек города.

У Богара Кристоф проработал примерно четыре года. Все это время, несомненно, прикидывая возможности открытия собственной типографии. Парижский книгопечатный бизнес – это акулы, готовые сожрать друг друга. Но он решает попытаться, оставив ремесло переплетчика и сознательно начиная практически с нуля в столице книгопечатания, перенасыщенной типографиями и книжными лавками. Однако стать мастером в Париже оказывается сложнее, чем где-то еще.

На первый взгляд, все выглядит неплохо. Типографский бизнес возник по историческим меркам совсем недавно, менее 100 лет назад, он быстро развивается и еще практически свободен от правил и ограничений. Удачно ведя дела, можно заработать быстро и много. Эразм Роттердамский шутил, что печатником стать проще, чем пекарем, – и был не так уж неправ. Все старые ремесла находятся под плотным, прямо-таки удушающим контролем цехов и гильдий, диктующих ремесленникам буквально каждый шаг. В германских землях и в Англии цехи все еще очень влиятельны. Во Франции и Нидерландах уже (или пока что – если говорить о типографском ремесле) не играют такой роли. Парижские типографы объединятся в свой цех не ранее 1608 года, то есть, работая в столице, Плантену даже не нужно вступать в цех! Нет необходимости получать патент мастера от городских властей, нужен только королевский патент. Его достать тоже непросто, но реально. У Жака Богара нет сыновей, так что Кристофу рисуется возможность выкупить лавку после его смерти, обеспечить себе королевский патент…

Типографское ремесло в XVI веке, построенное на внедрении нового носителя информации, было подобно современным высокотехнологичным и молниеносно растущим бизнесам Силиконовой долины, также основанным на новых носителях информации. Те, кто поймал волну – вовремя осознал преимущества новых технологий и понял, как продать эти преимущества людям, – стали миллиардерами и изменили мир. И это произошло так стремительно! Как и в случае с печатным делом, первое время развитие шло быстрее, чем власти успевали придумывать правила, ограничения и способы контроля над новой сферой.

Однако одно важное отличие все же имелось – капиталоемкость. Стив Джобс, чтобы добыть денег на первый проект, из которого родилась фирма Apple, – компьютер Apple I, всего лишь продал свой микроавтобус Volkswagen за 1500 долларов, а первые компьютеры собирал в гараже у родителей. Билл Гейтс, Пол Аллен и Монте Давидофф написали интерпретатор языка Basic для персонального компьютера Altair 8800 – первое программное обеспечение от основанной через месяц после этого фирмы Microsoft – без особых финансовых затрат. С книгопечатанием – другая история. Это был, пожалуй, самый капиталоемкий бизнес своего времени. Никаких исключенных из Гарварда студентов-энтузиастов, никаких родительских гаражей – чтобы открыть даже маленькую типографию, нужна была большая куча денег. И еще одна такая же – чтобы типография не обанкротилась в первые же пару лет.

Аренда или покупка помещения, печатный пресс, наборы шрифтов к нему, запасы бумаги и краски, другие необходимые инструменты. Жалованье работникам – а один печатный пресс обслуживали четыре человека, причем их труд считался высококвалифицированным, к тому же нужна была пара обычных слуг. Граверы выставляли огромные счета за иллюстрации. Все это приходилось оплачивать еще прежде, чем тираж поступал в продажу. А будет ли он хорошо продаваться?

Одна из причин, почему печатное дело оказалось таким капиталоемким: могли пройти не месяцы, а годы, пока инвестированные в издание средства вернутся и принесут прибыль. Это означало высокие риски. Редко весь тираж продавался сразу и полностью, были и такие, из которых удавалось реализовать лишь несколько экземпляров. Леон Воэ упоминает несколько случаев из истории типографии Плантена, когда продажи никак не покрывали расходов на печать.

Непроданные или медленно продающиеся тиражи, лежащие на складе, постепенно обесценивались. Транспортные расходы получались высокими, к тому же по разным причинам партия сырья или продукции могла и не достигнуть пункта назначения – непогода, кораблекрушение, разбойники. Неприятные сюрпризы готовили разменные курсы: Европа XVI века – это мир множества валют, очень запутанный валютный рынок без единых правил. Можно было потерять деньги просто на обмене. Важным заказчикам приходилось делать скидки, чтобы сохранить с ними добрые отношения для будущих продаж. А кто-то из клиентов вообще не платил по счетам. Годами. И что обычный типограф мог сделать влиятельному аристократу? В случае Плантена – герцогу, королю или папе римскому? Только писать слезные письма.

А работа печатного пресса требовала постоянных затрат вне зависимости от того, как шли дела с продажами.

Необходимы интенсивные капиталовложения, всегда нужно иметь большие суммы в резерве – и это еще одна причина, почему человеку со стороны так непросто было попасть в печатный бизнес. Преодолев все трудности с получением патента, каждый типограф должен был задать себе вопрос: где взять столько денег на начальный этап? Если наследуешь семейное предприятие – там все налажено и капитал уже имеется. А если начинаешь с нуля? А если ты подмастерье без денег и связей?