Чтение онлайн

– Ну и что, что параноик, – не устает повторять он. – Лучше быть готовым ко всему.

И, кстати, именно так сказал бы любой, кто пристегивает бейджик с именем к джинсам, если его попросят объяснить, зачем он это делает.

Я стою в темноте перед зданием, чувствуя на лице первые капли дождя, и знаю, что не смогу пройти мимо охраны – если только не сделаю подкоп или не пролечу сверху, но радиоактивный паук, который меня укусил, не умел ни того, ни другого. Ну почему у него не было способности к маскировке или еще чего? Я направляюсь в переулок, идущий вдоль кирпичной стены общежития, и надеюсь, что Ганке уснул с открытым окном, несмотря на дождь. Он, кстати, всегда следит за прогнозом погоды.

Ведь как же иначе?

Я внимательно всматриваюсь туда, откуда пришел, заглядываю в каждый уголок и в дальний конец переулка. Никого. Прикладываю руку к стене и закрываю глаза. Я ощущаю несильное натяжение, как будто моя рука приклеивается к стене на двустороннем скотче или в кончиках пальцев у меня установлены магниты.

Видимо, из тех магнитов, которые притягиваются к стенам…

Одна ладонь приклеилась, затем другая, затем левая ступня и, наконец, правая. Вскоре я уже передвигаюсь по стене с той же легкостью, что и по полу, попеременно переставляя руки и ноги. Я не свожу глаз с окна на пятом этаже – там угловая комната, немного левее от меня, ближе к улице. Преодолев примерно три этажа, я вдруг слышу, как кто-то с резким звуком втянул целую кастрюлю макарон с сыром и кетчупом. Я вздрагиваю и застываю, но все же умудряюсь не отклеиться от стены. Стараясь не дышать, я оборачиваюсь и смотрю по сторонам.

Что это было?

Где-то поблизости шуршат одеяла. Я поворачиваюсь на звук и замечаю в здании напротив, за моей спиной, окно. С ужасом понимаю, что за ним в темноте сидит парень моего возраста и смотрит прямо на меня. Его взгляд буравит мне душу. Я не шевелюсь. Я в ужасе. Видел ли он, как я ползу по стене? Понимает ли, что я Человек-Паук? Свет падает в его сторону, а значит, ему должен быть виден только мой силуэт, но вдруг он все-таки рассмотрит лицо? И как мне поступить? Притихнуть и ждать или попытаться скрыться?

Но вот я наконец получаю ответ на все свои вопросы. Человек покачивается и спрашивает у кого-то невидимого:

– Барбара, ты опять пустила кошку в номер для новобрачных?

Я не двигаюсь и не понимаю, что он такое несет. Если он спрашивает не меня… может, по телефону? Но это еще более странно.

– Кошка и есть подружка невесты? – И очень медленно, когда веки его снова тяжелеют и глаза закрываются, парень падает на кровать.

Я глубоко выдыхаю (такого облегчения я не чувствовал еще никогда) и двигаюсь дальше вверх. Надо будет сказать Ганке, если я хоть раз вытворю нечто подобное во сне, ни одна живая душа не должна об этом узнать. Я добираюсь до окна нашей комнаты, и – вот повезло! – мой сосед оставил его открытым, а сам уснул, завернувшись в одеяло, и сладко сопит. Можно забирать рюкзак. И мне действительно лучше не шуметь. Если я его разбужу, пока буду перекладывать рюкзаки, то он точно узнает мой секрет. Я сглатываю, собираю волю в кулак, осматриваюсь и только потом решаюсь забраться в комнату. Если бы только найти… вот он!

На полу у рабочего стола, прямо напротив огромной стопки комиксов высотой почти до столешницы. Как один человек может в таком количестве поглощать комиксы? И зачем они ему все в общежитии? Закатываю глаза и улыбаюсь. Пора готовиться к спецоперации по возврату рюкзака законному владельцу. Забираюсь на подоконник и опускаю на край ступню, как раз когда Ганке издает громчайший храп и переворачивается на живот одним легким движением, как блинчик, который подкидывают над сковородкой. Я забираюсь внутрь тихо и осторожно, как кошка, и пересекаю комнату, впечатляясь, насколько бесшумно я иду в промокших насквозь прорезиненных ботинках. Но ведь пауки тоже не издают ни звука, даже под дождем.

Хотя, надо признать, мне ни разу не приходилось видеть паука в кроссовках на резиновой подошве. Неважно, пока остановимся на том, что они не издают ни звука.

Я беру свой рюкзак, осторожно опускаю на пол тот, с которым пришел, и вдруг понимаю, что он промок и теперь кажется гораздо темнее моего. Вспоминаю, что рюкзак Ганке, с которым я ходил под дождем, под завязку забит комиксами, и начинаю паниковать еще больше.

Комиксы делают из бумаги. А бумага портится от воды.

Осторожно и как можно тише я расстегиваю молнию и просовываю руку в самое большое отделение рюкзака. Щупаю обложку верхнего комикса. Облегченно вздыхаю: сухие, как смех Джей Джона Джеймсона.

Закрываю рюкзак, закидываю на спину свой и направляюсь обратно к окну. Храп Ганке снова рассекает воздух, и я застываю, вперившись в него сквозь темноту. Он переворачивается на бок, а я снова иду к окну, осторожно прокладывая себе путь через комнату. Я почти достиг цели, как вдруг…

Хрясь!

Комнату насквозь пропарывает вспышка света, повсюду разлетается стекло, мне в лицо летит плафон от лампы, я выпускаю из рук рюкзак и падаю на пол. Ганке вскрикивает и подскакивает вместе с одеялами, падает с кровати и останавливается, врезавшись в стол. Плафон каким-то образом оказывается у меня на голове, и Ганке выкрикивает «кто здесь?!», будто увидел – или услышал – привидение. Я робко поднимаю плафон и смотрю на Ганке. Его рука лежит на выключателе, а в другой он сжимает совок для пыли и угрожающе тычет им в меня.

– Эй, Ганке, – нервно проговариваю я. – Это всего лишь я, Майлз. А про себя думаю: «Так, Майлз, давай-ка сочини правдоподобную байку, избавь себя от неловкого положения».

– Всего лишь ты?! – возмущается Ганке. – Ты разве не знаешь, что у меня астма? Как тебе вообще в голову пришло пугать меня среди ночи?

– Сейчас объясню, – говорю я, шагая в его сторону и вытягивая вперед руки, будто стараюсь успокоить перепуганного зверя. За сегодня уже второй раз такое. – Мы с тобой перепутали рюкзаки, – объясняю я, поднимая свой и перекидывая его через плечо. Достаю из шкафа веник. Ганке смотрит на меня, словно не узнавая. – Я хотел зайти, забрать сумку и по-тихому выйти, но споткнулся и разбудил тебя.

– А… ясно, – почесывая голову и потирая глаза говорит Ганке. – А чего не подождал до завтра? Встретились бы в школе да и поменяли. – Он потягивается и зевает.

– Ну… – тяну я, стараясь выиграть время и думая над ответом. – Ну, у меня там кошелек остался. Ты же знаешь, я не люблю просить деньги у мамы. Не хотел, чтобы она волновалась из-за потери рюкзака. С нашим переездом у нее и так полно забот. Ну я и решил сам разобраться с этим.

По взгляду Ганке складывалось впечатление, что он задумался над моими словами, а мне это сейчас совсем не нужно. Вдруг он соберет всю эту кашу в единую картинку? Если поймет, кто я? Быстро решаю сменить тему.

– Кстати, у тебя ведь там комиксы. Вот скажи, как ты успеваешь их читать такими пачками? И где твои учебники? – спрашиваю я, усмехаясь.

Ганке улыбается в ответ. А потом переводит взгляд с двери на открытое окно. Дергает ручку двери.

– Постой-ка. Если все вещи у тебя в рюкзаке, то как ты прошел охрану без пропуска и попал сюда? Ты же не…

Его взгляд застывает на открытом окне позади меня. Я, увлеченно подметая мусор, смотрю на своего соседа.

– Ты что, через окно забрался? – спрашивает Ганке, переходя на шепот. Он идет ко мне, оглядываясь, будто желая убедиться, что никто не подслушивает, хотя в комнате мы одни.