Чтение онлайн

Майлз знал, что не сможет одолеть их всех, поэтому он снова повернулся к Уордену и пошел к нему, крепко сжимая плеть в руках. Ее заостренные шипы раскачивались, он начал медленно ее раскручивать.

– Не делай этого, – сказал Уорден, подняв руку. Майлз сделал еще шаг вперед, продолжая раскручивать ее. – Ты не знаешь, что делаешь, парень. Ты не умеешь обращаться с такой силой! – крикнул Уорден, но Майлз раскручивал ее все сильнее, хвосты вращались как заостренные пропеллеры. Они с громким свистом рассекали воздух. Не подходя ближе, Майлз просто отпустил плеть. Раскрученные хвосты по инерции понесли плеть через всю комнату, и, как и в тот раз, когда Уорден метнул ее, прямо в воздухе она превратилась в кошку.

В этот же момент дверь распахнулась, и внутрь вбежали Чемберлены, будто войска, прорвавшиеся во вражеский лагерь. Некоторые смогли все-таки пролезть через разбитое окно. Майлз встал в боевую стойку, готовый ответить любому Чемберлену, который на него накинется.

– Помогите мне! – завопил Уорден. Но, прежде чем его охранники успели сделать хоть шаг, гигантская кошка пронзила старика хвостом.

Каждый Чемберлен замер. Кошка проткнула Уордена еще одним хвостом. Затем еще одним. Хвост за хвостом пронзали тело старика насквозь, пригвождая его к стене. К тому же месту, где долгие годы висел портрет его старого друга Джефферсона Дэвиса.

Не раздалось больше ни звука. Ни от кошки, ни от Чемберленов, ни от Майлза. Ни от старинных напольных часов. Казалось, будто в мире выключили звук. А затем громким порывом ветра Уорден испустил последний вздох.

Мех от девятихвостового монстра пролетел по комнате, словно буря, не оставив после себя ничего, кроме обычной домашней кошки. Не осталось даже плети. Чемберлены вышли из оцепенения, и Майлз машинально стал невидимым в мгновение ока. Они все озадаченно переглянулись, но не сказали ни слова. Они вышли из дома и куда-то направились через поле, а Майлз остался в дверях и смотрел им вслед, затем перевел взгляд на тюрьму вдали, а потом и на белую кошку – точнее, на двух белых кошек – ласково теревшихся о его ноги.

Майлз забрался обратно через окно их спальни и ввалился в комнату. Ганке вскрикнул, затем поставил на паузу приставку «Нинтендо», в которую играл, и бросился к Майлзу, чтобы помочь ему.

– Боже, чувак! Тебе, похоже, здорово досталось, – сказал Ганке, поднимая его.

– Ага, но явно поменьше, чем ему досталось от меня, – сказал Майлз, поморщившись, и стянул маску с лица. – Это было очень странно. Прикинь, он видел меня, даже когда я становился невидимым. Он смотрел прямо на меня. Сказал, что, когда проживешь столько лет, начинаешь видеть то, чего другие не замечают.

– Господи, значит, он и правда босс мистера Чемберлена. Нашего мистера Чемберлена. Говорить такую бредятину! Что это вообще означает?

– Он посмотрел на меня и сказал «возможности», – Майлз покачал головой. – Словно я был его возможностью.

– Что ж, готов поспорить, он не ожидал, что эта возможность надерет ему задницу, – Ганке протянул Майлзу кулак, чтобы он его отбил, но тот отмахнулся, потому что запястье болело слишком сильно. – Ты ведь побил его, верно?

Майлз кивнул. Ганке сел на стул и облегченно вздохнул. Он явно гордился другом.

Майлз рассказал Ганке всю историю до конца: о том, что Уорден сказал, о том, как он затуманил его разум, о гигантской кошке с девятью хвостами, о том, как Уорден пытался натравить на него Чемберленов, будто каких-то зомби.

– Но когда все закончилось, они просто ушли. Все будто проснулись. Словно они ходили во сне, а потом внезапно решили пойти домой. Выглядело жутко, – Майлз слегка покачал головой. – Но что действительно меня смутило и до сих пор настораживает – это то, что они ничего не сказали. Они даже не задались вопросом, как или почему оказались в этом полуразрушенном доме рядом с тюрьмой. Они просто как будто вышли из-под гипноза, в котором Уорден их держал, и ушли. Что если... что если это был не совсем гипноз? Я хочу сказать: что если они знали, где были? Они не удивились произошедшему, значит, они не были под его полным контролем, верно? Может, он их частично загипнотизировал, а частично... не знаю, они сами этого хотели.

– Или просто заклятие снялось не до конца. Может, нужно время, чтобы они окончательно от него избавились, и завтра они проснутся нормальными людьми, не помня ничего из произошедшего? – предположил Ганке.

– Хм-м, может быть, – Майлз на секунду задумался, затем сказал: – Все равно это странно, чувак.

– Это точно, – согласился Ганке и, морщась, посмотрел на раны Майлза. – Эй, кстати, – продолжил он и отодвинул кресло, – игровая приставка свалилась с него, – чтобы подойти к столу. – Пока ты там был занят всем этим, – Ганке указал на раны Майлза, – я играл в видеоигры, чтобы отвлечься от мысли, что тебя там могут убить. В общем, я тут развлекался, разбивая кирпичи и бегая по канализационным трубам, – ух... кстати, прямо как ты, чувак! Короче, я играл, как вдруг кто-то постучал в дверь. Я перепугался до смерти, чувак. Я в прямом смысле чуть из окна не выпрыгнул, которое, между прочим, ты оставил открытым.

– И кто это был? – Майлз ощупывал лицо на предмет синяков и ссадин.

– Алисия.

Майлз опустил руки и повернулся к Ганке, в его глазах заплясали искорки.

– Она попросила передать тебе это, – сказал Ганке, протянув лист бумаги.

Майлз чуть не расшибся, бросившись через комнату к Ганке и споткнувшись о приставку. Все тело болело, но ему было плевать. Он выхватил листок и развернул его, в нос ударил призрачный запах сандалового дерева.

ДА, ЭТО САНДАЛ. И...

Майлз играл с Ганке в видеоигры весь оставшийся день, хотя не делал этого всю неделю. А в перерывах Майлз перечитывал стихотворение и нюхал листок, как сумасшедший. Вечером он улегся в кровать и уснул. Проснулся лишь утром, хорошо отдохнувший. Никаких кошмаров. Никаких ночей в поту. Никакого лазания по стенам. Никаких преследующих его во сне родственников. Просто здоровый сон.

Ганке уже не спал. Он пялился в потолок, на груди у него лежал телефон. Майлз повернулся на бок.

– Эй, – позвал он. – Ты в порядке?

Ганке медленно повернул голову и едва заметно кивнул.

– Только что написал родителям.

– Серьезно? – Майлз вытер засохшую в уголке рта слюну. Это всегда признак хорошего ночного сна.

– Ага. Обоим сразу. Групповое сообщение.

«Ого», – подумал Майлз. Зная Ганке, он

мог предположить дурацкую шутку или взрыв эмоций, которые тот скрывал ото всех, включая Майлза.

– Ого, – Майлз решил сказать это вслух. – И что ты написал?

Ганке ухмыльнулся, повернулся обратно и снова уставился в потолок.

– Сказал, что люблю их.

– И все? – спросил Майлз.

– Ну да, – Ганке кивнул. – И они оба написали в ответ: «Я тоже тебя люблю», – глаза Ганке заблестели. Он моргнул, вытер слезы, прежде чем они успели скатиться по щекам.

Майлз сел, тело все еще болело. У него зачесалось бедро, он потянулся, чтобы почесать, и понял, что это просто письмо Алисии прилипло к ноге. Майлз развернул его уже, наверное, раз в двадцатый и поднес к глазам. Он понимал, что Ганке нужно было развеселить. Тот всегда легко мог найти повод подразнить друга. И теперь Майлз решил дать ему новую возможность.