Чтение онлайн

Как всегда по левую от меня сторону шумел бурный поток, звучащий одинаково хоть при свете дня, хоть во тьме ночной... Нет, ночью он звучит по—другому: более тоскливо и одиноко... или это настроение меняет восприятие? Впрочем, река, независимо от моего настроения, несет ледяные воды с гор. Имеет горный характер — грохочущий, древний, вечный...

Настройка на философское мышление произведена успешно...

Меня беспокоит этот мир и его бесконечные войны. В нашем мире этого зла также не мало, но мне как—то не доводилось сталкиваться со всеми этими кровопролитиями так близко. Я служил в армии, но не во время войны. Понимаю, что история человечества — сплошные битвы, но принять этого не могу. А тут еще этот Владик расстраивается, что не может убить врага жгучим огнем! Чему расстраиваться, ведь можно взять острый меч, который наверняка распространен в этом мире, и отрубить несчастному, что затерялся по ту сторону баррикад, голову! И будут реки крови, океаны огня; земля содрогнется от ужаса за судьбу людскую! Думаю, Владик, случись ему поменяться в ту ночь со мной местами, не стал бы чувствовать сожаление от убийства преследователей! Он бы гордо предстал передо мной, весь в крови врагов! А не как я: трясущимся, напуганным и пораженным.

Я подошел к подножию горы и спустился к реке. Прошел по ее берегу до самого водопада и дальше, сквозь него. Я перестал пользоваться той тропинкой, что показал Балахон. Теперь хожу прямо сквозь гору к ее вершине! Так быстрее и веселее. Нашел я этот путь совершенно случайно, когда пытаясь идти прежней тропой, я, как всегда, заблудился. Тогда—то и узнал о короткой дороге.

Внутри широкого пещерного коридора, как всегда темно и пусто. В нем не обитали даже летучие мыши, коих, надо признаться, я немного боялся. Пустое и скучное место, с многочисленными малыми ответвлениями, куда я еще не совался. Но интерес посетить укромные неизведанные пещеры лишь разгорался с каждым посещением. Во мне спят многие ученые и спелеолог в том числе. Двигаясь к вершине, разогревался. Жар тела изгоняет из головы всякие дурные и грустные мысли. Хорошо просто подниматься по тоннелю, круто забирающему вверх.

Уже радостный, вылетел я из пещеры на простор. Вокруг раскинулся громадный мир. Чистый воздух и никаких препятствий, никаких помех. Взять бы, расправить крылья, и полететь!

— О чем это я?! — спросил я у самого себя. — Какие еще крылья?! Какой полет?! В клуб самоубийц захотелось что ли? Все этот мальчишка виноват, что увидел крылья за спиной! Чтоб его!

Я выбрался на каменный откос, служащий козырьком того места, где я все время медитировал. Самый сложный участок пути — это спуск с каменного откоса, вниз, на площадку под ним. При этом нужно крепко держаться руками и точно спрыгнуть. В случае же ошибки полечу камнем вниз, с известным ускорением. И разобьюсь! Страшно! И как мне в голову пришло ходить столь опасным путем?! Чем я думал?!!

Но в очередной раз все обошлось. Спустился на площадку и, успокоившись, сел скрестив ноги. Тут же, не успел я даже закрыть глаза, раздался сонный "чирик" и откуда—то вновь на плечо плюхнулась синичка. Она, кстати прилетела за мной на Поляну Землянок лишь чуть позже нас с Владиком. И как только она меня находит?! Я погладил пернатого друга и пожаловался ей на кровожадность художника. В маленькой птичке я находил благодарного слушателя, что никогда не перебьет и всегда выслушает, какой бы бред я не нес. Поддержав меня на птичьем языке и исполнив как бы этим долг, пернатый друг закрыл глазки и уснул.

Я тоже закрыл глаза, но не за тем, чтобы поспать, а чтобы шустрее начать думать.

Как бы я ни отрицал, что являюсь Фениксом и как бы это бредово не звучало, но игнорировать факты, что подтверждают мою "птичью" природу попросту уже не могу.

Во—первых, весь мой внешний вид, начиная от лица и заканчивая движениями, идентичен оригинальному Фениксу, что известен в этом мире. Это подтверждают картины Владика, а также, что главнее, узнавание меня Ольгой. Ну не могла же она ошибиться! Ведь со мной она общалась не мимолетно, а долгое время, и раскусить "подделку" сумела бы. Но нет же! До самой последней секунды она считала, что я Феникс!

Во—вторых, мои способности к магии. Их нельзя сбрасывать со счетов. Ведь только Фениксу по силам изучать обе стороны магии этого мира. А я, как уже выяснилось, могу использовать и оборотничество и колдовство! И притом выучить новое заклинание для меня проблемой не представляется!

В третьих, спящая на плече синичка, доказывает, что я Феникс. Она воспринимает меня, как лучшего друга или хозяина и для этого мне не пришлось ее даже приручать. Ведь она сразу подлетела, только я появился в этом мире.

И что же из всего этого выходит?! А выходит лишь одно — я Феникс. И не просто кто—то похожий на их Феникса и с теми же способностями, а именно "оригинальный" Феникс, только лишь потерявший память о своих деяниях. Вероятнее всего, ночами, я каким—то образом убегал в этот мир, и сумел неплохо устроился в нем! Вот такие дела. Надо же как—то объяснить все те ожоги и царапины, что появлялись на моем теле к утру.

— Не помешаю?

Я резко подскочил и принял боевую стойку. Никого не заметил в темноте и вспомнил о магии. Нужно привыкать во время опасности использовать сразу не только боевые искусства, но и магию! На обеих руках у меня загорелось пламя и осветило все пространство вокруг золотистым пляшущим светом. При свете стал видим и Балахон.

— Напугал? — спросил он своим обычным голосом, который я сразу и не узнал, находясь в глубокой задумчивости.

— Нет. Удивили, — ответил я, потушив огонь.

— Ты быстро выучился колдовству. Феникс, ты даже удивительнее, чем я о тебе думал.

— Что вы хотите сказать этим?

— Я знал несколько твоих предыдущих... форм — так кажется, называют твои прошлые жизни?!

Балахон подошел ближе. Вместе мы посмотрели на освещенные луной облака и бездонную черноту леса под нами.

— Я знал много форм Феникса, но ни одна не обладала таким могуществом, как ты! Даже мы, живущие в Священном Бору, ничего не знаем о тебе. Не знаем кто ты на самом деле; каковы твои цели; как ты обрел бессмертие через перерождения...

— Не думаю, что сумею ответить на ваши вопросы...

— Мы и не спрашиваем, — перебил меня Балахон. — Мы лишь знаем, что твоя задача оберегать этот мир. Это главное, что должен знать каждый житель Снорарла. За твою важную роль мы, жители леса, и чтим тебя, нашим другом...

— И повелителем! — само собой вырвалось у меня.

— И повелителем, — согласился мудрец, даже не обидевшись. — Из всех слов, что могут обозначить наши с тобой отношения, предложенное тобой наиболее верно. Если бы ты помнил все, то знал, что мы во все времена верно служили тебе... насколько можем служить.

— Ценю это, — кивнул я, не понимая, почему мудрец завел со мной этот разговор. — Я вижу ваше стремление помочь мне вновь обрести силы.

— Да, мы желаем помочь. И вот, что скажу: магия колдунов и оборотней тебе не нужна. В тебе заложена сила гораздо большая, чем все волшебство этой земли. Забудь про другую магию и развивай свою силу. Ты Феникс!

— Я это и старался делать. Но что же за магия у Феникса?!

— Все твои формы владели заклинанием, объединявшим силы оборотней и колдунов. Называлось оно "когти Феникса"!

— "Когти"?! — переспросил я. — Это, как я знаю, главное заклинание оборотней?

— Верно. Из Силы они создают короткие лезвия, что выходят из кончиков пальцев, подобно невидимым когтям. Это единственное заклинание, которым владеют все без исключения оборотни, помимо, индивидуального для каждого из них превращения в зверя.