Чтение онлайн

Гхлуб и остальные отчаянно уползают в сторону влекущего их, но далёкого моря, и среди них растёт паника; для этого есть серьёзное основание, со стороны наземных жителей одна группа оставляет умирающих аквабионтов, устремляется за отставшим и бросается на него. На сей раз Гхлуб не останавливается, чтобы посмотреть, а продолжает извиваться.

Во время каждого прыжка и толчка он ожидает нападения сзади и сдирания с него оболочки. Волны океана всё приближаются и приближаются, но ужасающе медленно. Сделает ли он это прежде, чем его поймают? Он пробует не думать об этом и продолжает двигаться.

С чувством глубокой радости он ощущает давление первой волны, смыкающейся вокруг него. Он в безопасности, и теперь он может оглядеться. Пузырь с одним из его товарищей и собранной пищей добрался до моря. Пища также в безопасности, но какой ценой? Три сотоварища погибли — проколотые, обезвоженные и разделанные на мясо далеко отсюда, среди пыли и сухости.

Наземные жители никогда прежде не сражались таким образом. Возможно, сбор пищи аквабионтами оказал такое воздействие на их образ жизни, что они должны были принять эти чрезвычайные меры, чтобы сопротивляться. Возможно, конфликт и несогласие с этими действиями вынудили их искать новый образ жизни и организации своих действий лишь для того, чтобы выжить.

Водорослевая оболочка Гхлуба растворяется теперь, когда он полностью погрузился; изящно двигаясь, он спускается к наклонному морскому дну, пока не оказывается ниже колышущихся волн, и он дома. Теперь у него есть время, чтобы подумать. Являются ли эта организованность и использование оружия наземными жителями особенностью всех таких нападений в будущем? Неужели эксплуатация суши аквабионтами сделала даже это более опасным? Неужели они ничего не смогут сделать, чтобы накормить своих людей без того, чтобы делать положение дел хуже, хуже и хуже, и уничтожать всё, что у них есть? Должно ли это стать неизбежным продолжением судьбы разумной жизни над и под водой?

Странники знают, что еда будет там, и её можно будет взять. Каждый год огороды созревают, сеятели просыпаются, кормятся, если нужно, то и чинят огороды, сеют новые семена и снова возвращаются к своему сну. Весь секрет для странников состоит в том, чтобы выбрать время для путешествия таким образом, чтобы прийти раньше, чем сеятели пробудятся от своего долгого сна. Сеятели, как полагают, являются очень древней расой, и каждый живёт много веков — если слово «жить» верно в этом случае. Как вы можете жить, если более девяти десятых вашего времени проведены во сне?

Как это могло получиться? Это, вероятно, берёт начало во временах, когда различия между холодными временами и тёплыми временами были намного больше, чем теперь. Всегда существовали животные, которые впадали в спячку — замедляли свои процессы жизнедеятельности и впадавшие в сон на протяжении самого холодного времени года. Эти существа обычно собирают корм и хранят его, время от времени пробуждаясь и питаясь; в другом случае они настолько много едят, пока активны, что откладывают запасы жира, которые питают их, пока они спят. Сеятели некогда были нормальными, как и странники, но, вероятно, не столь разумными. В прошлом, когда лёд только-только отступил с материков, а «зимы» были ещё холодными, они выработали способность переживать во сне самые суровые из природных условий, а также они запасали пищу. Некоторые из семян и зёрен, которое они запасали, прорастали ко времени, когда запасы начинали использоваться; если время спячки было достаточно долгим, они могли даже вновь начать плодоносить. С течением веков и тысячелетий сеятели развивали способность оставаться в заторможенном состоянии до времени урожая, когда бы они вышли и поели, посеяли следующий урожай и вновь удалились.

Странники знали, что таким вещам возможно случаться. Они смутно сохраняли знание, которым обладали их предки, знание о меняющихся условиях и меняющейся жизни.

Никогда не должно быть никаких отношений с сеятелями. Сеятели строят свои огороды и используют растущие там растения не только для еды. Они собирают свою еду там, где она растёт, но также сажают её в местах, которые будут удобнее для них, чтобы собирать её там. Они строят стены и крыши из камня и древесины, чтобы защитить то, что они сделали, так же, как делали их далёкие предки. Это было началом перемен, которые в итоге разрушили всё — землю, живых существ, их самих. Теперь ничего не должно меняться, ничего не должно строиться, ничего не должно быть изменено по сравнению со своим естественным состоянием; это кредо странников.

Это знак их силы — они знают, как сделать свою жизнь легче, но игнорируют это знание. Любой из них унаследовал достаточно знаний, чтобы выкапывать из земли горящие камни или естественно дистиллированную органическую жидкость (если, конечно, остались хоть какие-то отложения) и использовать их высокую температуру, чтобы расплавить минералы, содержащие металлы. Они все могут добывать вещества из камней и использовать их для множества различных целей. Они знают, что можно летать к луне и звёздам, и они знают, как это сделать; но они не будут делать этого. Они не будут ещё раз вызывать силы разрушения.

Не только их воспоминания накладывают на них бремя этого кредо. Всюду, где они странствуют, через густые леса и редколесья, или через открытые равнины и пустыни, они видят мрачные результаты. В заросшей лесом долине, где, как они помнят, когда-то стоял город, камни, которые обнажаются в склонах оврагов, пробитых потоком, выглядят неестественно. Они искусственны, иногда с неестественными углами и гранями, которые чудесным образом пережили 2 миллиона лет похороненными. Почва здесь покрыта пятнами и прожилками красного и зелёного цвета в местах, где большие количества металла, который входил в состав искусственных изделий, глубоко окислились до состояния пыли. Территория отвратительно неестественна и заброшена.

В других местах лежат похожие руины, которые смертельны для любого существа, которое проходит рядом. Даже теперь, через 2 миллиона лет, технологическое перепроизводство, созданное их предками, обладает способностью убивать. Здесь ничего не появляется на поверхности, но недалеко внизу лежат разрушенные руины некоей обширной постройки. Естественные силы эрозии и распада были столь велики, что даже под землёй не осталось ничего узнаваемого из первоначальной постройки, но часть сырья всё ещё лежит там, испуская смертоносную силу. Всякий, кто пересечёт эту область, заболевает и умирает. Странники помнят, что это было нечто, связанное с производством энергии.

Вот почему странники презирают недалёких существ, своих дальних родственников, тех, с которыми они делят планету, но которые не обладают знаниями, проистекающими из воспоминаний. Эти существа, вроде сеятелей, постоянно используют свои ум и руки, чтобы изобретать и изготавливать предметы. Они достаточно разумны, чтобы заново придумать способы изготовления вещей, хотя они не помнят, что эти вещи уже были сделаны до них. Всё идёт так, словно целая болезнь начинается вновь и вновь.

Копайте землянку сегодня. Стройте дом завтра. Вырубите лес ради постройки города послезавтра. А затем задушите местность отходами.

Посейте семечко сегодня. Вырубите делянку ради множества семян завтра. Вырубите лес и оросите долину послезавтра. А потом измените глобальный климат.

Сделайте лопату сегодня. Сделайте копьё завтра. Сделайте взрывное устройство послезавтра. А затем мгновенно опалите равнину огнём и оставьте её покрытой отравленными руинами.

Хотя странники сделали своей работой подавление любой деятельности такого рода везде, где они её обнаруживают, они также пользуются её результатами. На далёком севере, куда они идут в тёплое время, они едят пищу, которая выросла на огородах сеятелей. На далёком юге, когда они путешествуют туда вдоль горных хребтов и поднятий между вонючими низменными слизистыми топями, они едят корни и клубни, запасённые в холодных камерах у ульевиков. Парадоксально, что они даже не пробуют решить — люди они, в конце концов, или нет.