Чтение онлайн

Измученный снежной пылью, серый рассвет медленно разгонял тьму. Водитель сигналил: торопил пассажиров. В каркасе горела печь и было жарко. Грузовик рванулся, пламя в печке метнулось и весело загудело.

Тайгу закутала белая мгла. На окнах бараков причудливые наросты льда. Зарывшись с головой в белые меха, тихо дремал Среднекан. Таких сильных и устойчивых морозов не помнили и старожилы.

Юрий проснулся от ощущения, будто кто-то ледяным пальцем пробуравливал ему бок и уже подбирался к позвонку. Он подвернул под бок одеяло и приложил руку к стене. Холодные струи проникали в пазы. Топилась печь, но промёрзшие углы юрты не оттаивали вовсе. Горел свет. Гермоген собирался в Сеймчан. По утрам он хлопотал над своими пожитками и тайком чинил зимние вещи Колосова.

Что может быть дороже дружбы?

Старик в последние дни был особенно заботлив, хотя постороннему человеку вряд ли удалось бы это заметить.

Гермоген сидел на корточках в своём уголочке, рядом с раскрытым чемоданом Юрия и пришивал к его белой сорочке огромную зелёную пуговицу.

Где он раздобыл это зелёное чудо? Может быть, ещё в молодости выменял для своей невесты на дорогую шкурку у какого-нибудь хитрого купца? Славный, милый старик!

Юрий не выдержал, вскочил и, схватив старика, крепко обнял за плечи.

— Догор! Друг ты мой! Хороший ты человечище! Ты и не знаешь, как дорога мне твоя пуговица!

Гермоген нахмурился.

— Дорогой вещи сопсем нету. Дорогой люди есть, Носи, будет хорошо, пожалуй. — Он вышел. Юрий решил порадовать старика,

Он рассовывал в уголки его поклажи свёртки с подарками так, чтобы тот находил их не сразу, а совсем случайно.

Толька вошёл неожиданно. Юрий отпрянул, зацепился за носик чайника, стоящего на столе, опрокинул на себя воду, рассердился:

— Чего тебя носит чуть свет? — прорычал он, но, разглядев на ногах Белоглазова один серый валенок, а другой Могилевского — чёрный с загнутым голенищем, Юрий расхохотался. — Может, так и красиво. Но я представляю, как мечется сейчас Мишка. Ему ведь пора на работу. Вот он тебе уже задаст.

Толя не сразу понял, что случилось, и даже немного обиделся.

— Идешь к тебе с серьёзным делом.

— Да ты посмотри, во что ты обут!

Белоглазов посмотрел на свои ноги и растерянно поморщился.

— И верно! Чёрт его знает, как этот растеряха умудряется где попало разбрасывать своё барахло. Ну кто бы мог подумать? — проворчал он, уселся к столу, забыв сразу же о валенках. — Мучает меня одна мысль, — заговорил он обеспокоенно, — но пока это между нами. В общем, дело такое. Ещё летом на участке в золотоносных песках я обнаружил наличие касситерита. Олово мы пока экспортируем. А почему бы его не промывать вместе с золотом, внеся некоторые конструктивные изменения в промывочные устройства? Я посоветовался с Красновым, и он одобрил мои мысли.

— Ты можешь как-то покороче? — Колосов вытер разлитую воду и сел рядом.

— Да ты послушай до конца. — Толька задумался и снял очки. — Поиски и разведка подтверждают прогнозы Билибина. Золотоносные россыпи тянутся вверх по Колыме и по её левому берегу. Открыты промышленные запасы в Ат-Уряхской долине и по речке Хатыннах. Старатели утверждают, что признаки касситерита встречаются в районе реки Оротукан. Основные объёмы горных работ будут производиться там. Теперь ты понимаешь, что это значит?

— Ну, положим! — буркнул Юрка. — Если есть олово, значит, его будут мыть. — И он недоуменно спросил — Но какое я могу иметь к этому делу отношение?

— Всё это надо проверить опытами. Придётся, очевидно, удлинить шлюзы промприборов. Увеличить количество грохотов и подобрать такую перфорацию, которая улавливала бы металл с меньшим удельным весом, нежели золото. Надо построить свой опытный промприбор.

— Свой прибор? Вот это ты молодчик! — заорал радостно Юрка. — Тут я могу. Мы поднимем ребят и, будь уверен, — отгрохаем!

Юрий сразу загорелся этой мыслью.

Белоглазов усмехнулся.

— Но для опытов нужны грохота с отверстиями в пятьдесят, шестьдесят и сорок миллиметров, а листового железа нет. Ты знаешь, я вчера специально ходил на участок «Борискин», к экскаватору. Там есть площадка в машинном.

— Это нельзя. Там топка, котёл, — обрезал его Юрка.

— Что же делать? Железо может поступить только к весне. Потеряем сезон, — помрачнел Белоглазов. — У меня уже командировка на Оротукан, поеду за пробами песков. Мне это устроил Михаил Степанович. Неужели ничего нельзя придумать?

Колосов задумался. Иметь молодёжный прибор, это же настоящее дело, но где достать железо? Он вдруг весело засмеялся.

— Ты видел у зама главного инженера железный Ящик? Помнишь, в углу? Подойдёт?

— Но ведь это же сейф? Кто позволит? Он ведь там нужен.

— Какой сейф, просто сварной Ящик. Мы его заберём, это точно. Сначала попросим по-хорошему, а не даст — возьмём, и всё. Есть же святая ложь, так почему бы и не быть святому грабежу, если это в интересах государства. Там, кроме двух захудалых папок, ничего нет, — заявил Колосов.

— Ну это ты уже хватил, — растерянно заёрзал Белоглазов, но мысль Юрки ему понравилась. — Попробую переговорить, но едва ли.

— Ни в коем случае, только я. Ты можешь всё испортить своей деликатностью. Тут нужна, знаешь, решительность.

Прибежал запыхавшийся Михаил.

— Опять мой валенок? Ну сколько можно? Опаздываю на работу! А ну, снимай! — И он поднял такой гвалт, что Юрка вступился за Белоглазова.

— Ты чего орёшь? Тоже мне валенки, да у Тольки мысли.

Миша стащил с Анатолия валенок и выбежал.

— Вот видел, а Ещё приятель! — улыбнулся Белоглазов.

Вернулся Гермоген, и Анатолий ушёл. Юрий снял с печки чайник и поставил на стол. Старик был чем-то расстроен. Юрий заметил, как он украдкой переложил свой кусок сахару в его кружку.

— Бараке места много есть, а тепла много нету, — проговорил он беспокойно, разглядывая толстый слой льда на стекле.

— Одному плохо будет в юрте, догор.

Гермоген сочувственно кивнул головой и молча сел за стол.

— Придётся привыкать, друг, что же делать? — продолжал успокаивать Колосов.