Чтение онлайн

Через огромные окна механического видно, как плавают под фермами краны с деталями на крюках. В воротах сборочного чернеют буровые станки. А загляни в термическое — и не подумаешь, что в серебристых печах идут сложные процессы термообработки. За решёткой в конце цеха видны пульты управления высокочастотными установками. С другой стороны над массивными крышками, точно две свечки, теплятся контрольные факелы шахтных печей. Не цех, а храм. Вот тебе и Колыма.

— Плохо у нас, Яков Павлович, с кузницей. Старина, демидовщина, — говорит Колосов Андронову, показывая мастерские, — а перестройку литейного мы скоро закончим.

Председатель облисполкома Андронов посмотрел на леса литейного и пошёл к механическому.

Увлёкшись, Колосов забыл, что ниточка простой формальности связывает Его с мастерскими: подыскивают другого директора. «Эх, Юрий Евгеньевич, плохо твоё дело, а ведь Ещё бы годик, честное слово, всё успел бы», — говорил себе Колосов. Он теперь спешил, как никогда. Техническая документация готовилась не только в конторе, но и в лагере. Рабочие понимали причину спешки и всячески помогали директору. Колосов открыл дверь в механический цех.

В цехе чистота, стружка проваливается через решётки в специальные Ящики, установленные в бетонированных нишах. Андронов остановился у дверей и, повернувшись к стене, стал просматривать стенную газету.

Вдруг над большим расточным станком, как на трапеции, метнулось голое тело, описав круг, исчезло за станиной. Колосов побледнел и подбежал к станку. На заготовках валов сидел человек в ссадинах, но живой, целый и, очумело оглядываясь, вытирал рукой лицо. Из конторки уже бежал мастер с аптечкой и ватой. Куртка и рубаха Ещё крутились на шпинделе.

— Ты что же делаешь с собой и со мной? — подошёл к нему Колосов.

— Не знаю и сам, какой чёрт дёрнул замерять на ходу. Не беспокойтесь, я сам отвечу.

— Эх ты-ы!

— Знаю. Ну дайте мне по морде! — проговорил виновато расточник, вскочил и выключил станок. — Не заметил, — добавил он тихо, кивая на Андронова, и, сдёрнув лохмотья, выбежал в дверь.

Андронов долго ходил по цехам, разговаривал с рабочими, мастерами. Колосову казалось, что он тяготится сопровождающими, и старался Ему не мешать. Тем более Андронов сам когда-то был директором завода и в пояснениях не нуждался. Когда пошли на строительную площадку посёлка, он вытер руки платком и подождал Колосова.

— Можно сказать, хорошие мастерские. Многое ты успел сделать. Но Есть решение обкома профсоюза о снятии тебя с должности директора. Обидно, наверное? Вот что значит не заниматься охраной труда и не считаться с профсоюзами. Старая дальстроевская закваска. А ты как думаешь?

— Что делать, когда так всё сложилось? Будет жаль, Если мастерские попадут в плохие руки.

— А тебе не всё равно? Не с тебя будет спрос, — заметил Андронов.

— Дороги мне мастерские, Яков Павлович

Понравились Андронову ясли, школа, дома.

— Хорошо строишь, быстро. Теперь только так и можно нагнать двадцатилетнее отставание. — Он остановился у лесов нового дома. — А-а, пористый бетон, это ты правильно решил, да и с канализацией одобряю. Поддержим, и народ тебе спасибо скажет. А любят тебя рабочие, — добавил он, пряча улыбку.

— Ну это как кто, — серьёзно ответил Колосов и пожаловался — Больница здесь плохая. Помогли бы посёлку. Ну там двести-триста тысяч для начала, а мы тут уж как-нибудь. Строить-то всё равно придётся.

— Чего беспокоишься? Снимают же тебя.

— Разговор не обо мне. А уж Если к слову, то почему бы не оставить меня в мастерских. Мастером соглашусь. Столько тут лет.

— А документация на больницу Есть? — не отвечая на вопрос, спросил Андронов.

— Через месяц получите проект.

— Ну что ж, давай. Деньги найдём. Проехали мы с начальником Дальстроя по всей трассе, везде кустарщина, немощь. Кончать надо со стариной, хватит. Организуем строительные управления и все таёжные посёлки будем строить с удобствами, чтобы и вода, и ванные. Не должно быть больше окраин. Не считаешь ли ты, что и заводы Есть смысл укрупнить?

— Этот вопрос поднимался. Но Колыму раньше считали временной.

— Колыма будет жить и после нас, пора кончать с психологией временщиков. Это наша родная земля. — Андронов попрощался и уехал.

А вечером он неожиданно снова появился в клубе на собрании. Обсуждались вопросы благоустройства посёлка. Выступил и Андронов. Он рассказал, что на Чукотке открыты месторождения золота и олова. А в конце выступления, как бы к слову, заметил:

— Хорошие у вас мастерские, а вот на директора жалуются.

— Кто же недоволен? — спросил грубоватый голос из заднего ряда.

— Видно, начальство, кто же Ещё? Прямой он. Таких и верно не любят, — вставил кто-то другой.

— А мы, товарищ Андронов, довольны! — звонко крикнула какая-то женщина. — Беспокоится он за всех!

Андронов молча выслушал и ничего не ответил. А прощаясь, тронул Колосова за плечо.

— Ты не унывай. За одного битого, знаешь ведь..

Через несколько дней Колосова снова вызвали на президиум, заслушали, разобрались и решение о Его снятии отменили.

Разросся Нексикан. С обеих сторон ключа — новые улицы. Появились огороды, петухи, даже голуби. Совсем Россией запахло. Вечерами на крылечках сидят женщины, грызут семечки, судачат.

Начало сентября выдалось на редкость тёплым. Луна где-то блуждает в сопках, и в ночной мгле разгорается голубой свет звёзд. Из неведомых высот изредка доносится крик гусей. Куда это спешат косяки птиц, когда снова вернулось лето и нежно ласкает опечаленную тайгу?

Большой фонарь у клуба бросает жёлтый свет. В антракте зрители высыпали на улицу, курят, смеются, делятся впечатлениями. Как никак, районный Дом культуры своими силами поставил оперетту «Свадьба в Малиновке».

— Неплохо, неплохо, — говорит высокий человек с курчавой чёрной бородой и полевой сумкой через плечо.

— Ничего удивительного. В районе немало профессиональных артистов из бывших. Так что Есть кому…

Колосов стоял у палисадника и разговаривал с Белоглазовым.

— На днях приехал Прохоров, был у меня. Грудь в орденах. Во всех правах восстановили. Ты не хандри, обстановка меняется. Даже самое малое требует времени, а тут история пятнадцатилетней давности, да Ещё запутанная.