Чтение онлайн

Стенные часы уже пробили десять, а в коридоре Колосов заметил Ещё человек пятнадцать и все с приёмом в партию.

Над головой торжественно горела люстра. За окном застыл свет белой ночи, хотя оранжевая полоска заката Ещё не затухла. Ночные бабочки бились снаружи о стёкла, оставляя серебристые пятна пыльцы. Над головой назойливо звенел комар. В такую минуту всё это казалось кощунством. Он стоял у приставного стола, отвечал на вопросы. Секретарь парткомиссии Ещё раз просмотрел рекомендации.

— Есть предложение принять товарища Колосова в ряды Коммунистической партии большевиков. Прошу голосовать.

У Юрия на лице выступил пот. Нет, всё хорошо. Даже Агаев поднял руку.

— Единогласно! — объявил секретарь и, пожав Колосову руку, взял следующую папку.

Юрий потоптался на месте и вытер с лица пот.

— У меня подано Ещё одно заявление. Я, как и другие, внёс сбережения на покупку оружия и прошу отправить меня на фронт.

Всё это время Юрий жил в лихорадочном напряжении. От Жени не было никаких известий. Ленинград стал линией фронта. Колымчане осаждали военкома, но всем отказывали. Прохоров первым додумался собрать группу трактористов. Они перевели деньги в Фонд обо-роны и послали телеграмму с просьбой разрешить им приобрести танк и выехать на защиту Родины. Пришёл ответ с благодарностью и разрешением за подписью Сталина. Это окрылило остальных.

— Тебе же ответил председатель Государственного Комитета Обороны, — усмехнулся секретарь.

— Да, но только благодарностью. А военный комиссар сообщил, что скоро будет частичный призыв, и Если разбронируют…

— Нет, — Агаев поднялся. — Вы что? Посмотрите, что делается на почте. Не только вольнонаёмные, но и лагерники переводят деньги со своих лицевых счетов. Ну разрешили там Прохорову, Бойко и Ещё кое-кому, и хватит. И не думайте. Теперь золото — те же пушки, танки, самолёты. Идите работайте, а потребуется — призовут.

— Я настаиваю.

— Слушайте, товарищ Колосов! Вы мне это прекратите! Здесь тот же фронт…

Колосов повернулся и вышел.

— Ну как? — обступили Его в приёмной.

— Приняли. А что передали в вечернем сообщении?

— Наши войска оставили Смоленск.

Открытый «газик», увитый зеленью, Еле виднелся в толпе. Проводы будущих танкистов приурочили к обеденному перерыву, и горняки по пути в забой останавливались у машины.

Грянул оркестр. Из клуба вышли Прохоров, Ортин, Смагин и Тыличенко. Со стороны казалось, что Васю несут на руках, такой он был большой. Толпа почтительно расступилась. Рядом с Васей хлопотал Кац. Он совал Ему что-то в карманы и давал последние наставления.

— А нитки? Где нитки? Ах, вот они! — Исаак вытащил узелочек и, вытирая глаза, затолкал в боковой карман пиджака. — Пригодятся.

— На що воны? Дадуть.

— Ты не будь дурнем. О, эти фашисты! Они могут из тебя сделать такое! Из машины где попало не вылезай. Иголки в подкладке фуражки. Береги себя!

— Вася! Да как ты Исаака-то оставляешь? — спросил кто-то за спиной.

Тыличенко остановился. Как видно, эта мысль не переставала Его тревожить.

— Вы тут, хлопци, приглядите за стариком. Вин скора освободится, мисяц остался — и зразу к жинке. Писля вийни прииду…

Митинг открылся. Выступил Прохоров. Предоставили слово и Тыличенко. Он вышел вперёд, долго глядел то на свои большие руки, то куда-то под ноги, то на толпу.

— Вася! Фашисты на Украине! В селе у тебя! На родине у тебя! И ты не можешь сказать пару слов! — донёсся взволнованный голос Каца.

Тыличенко поднял над головой руки.

— Сказати? Да що ж мени сказати вам, коли не говорить, а воевати треба! От тут трошки Е! — он потряс гирями кулаков. — Отдам усе! И кровь, и жизнь! Клянуся вам!

Снова грянул оркестр, машина тронулась и скоро исчезла за поворотом.

Призывно залился приисковый гудок. Со шлюза ближайшего прибора хлынула вода, прогрохотала тачка по трапам. Обеденный перерыв кончился.

О первой частичной мобилизации Колосов узнал, когда был в аркагалинской автоколонне. Ночью пришла телеграмма: доставить на мобилизационный пункт в Нексикан для отправки на фронт заключённого Федорова, бывшего комдива. Юрий позвонил в лагерь и сообщил, что Едет в управление и доставит Федорова. Машина уже стояла под окном конторы. Юрий вышел. Солнце пекло, но уже подкрадывалась осень. Она таилась в побуревшей траве и первых жёлтых листьях кустарников.

Пришёл начальник гаража, сухой, подвижный старичок с маленьким узелком. На нём были новые телогрейка и рабочий костюм.

— Я готов.

— Так вы и Есть комдив Федоров? — удивился Колосов и открыл дверку кабины. — Садитесь.

Ему и в голову не приходило, что этот исполнительный заключённый был когда-то командиром дивизии.

— А что? — улыбнулся Фёдоров. — Когда-то воевал не так уж плохо. Может, пригодится мой опыт.

— И только вас одного? — спросил Юрий.

— Как видите. Привезли на Колыму двадцать пять однодельцев, и вот всё что осталось.

На подъёме водитель включил вторую скорость. Из под колёс заклубилась пыль. Юрий поднял стекло. Позади раздались нетерпеливые гудки. С дороги свернуть было некуда: по сторонам кучи земли. Снова гудки и непонятные хлопки. Водитель заволновался, Юрий выглянул в дверку. Из легковой машины стреляли по баллонам.

— Агаев, — предупредил Юрий. Водитель наехал на огромную кучу земли, остановился.

— Легковая машина проскочила вперёд и встала. Вылез Агаев, пряча пистолет.

— Слу-шай-те! Вы это что? — двинулся он грозно к водителю, но сразу обмяк. — А, Костылёв? Не забывай, дорогу уступать надо, — промямлил он, вернулся к машине и уехал.

— Вы что, знакомы? — спросил Юрий.

— Да. Учились вместе и дружили даже. Слабоват он был и плохо соображал. Ну, я тянул, помогал, потом разошлись. А теперь он герой. Чудеса.

— Здесь встречались?

— Вот так же на трассе. К себе приглашал, да на кой он мне. Дороги наши давно разошлись. Я вот побывал за колючкой, а он, видите, какой чин, — Костылёв печально улыбнулся, — За что отбухал три года, убей — не пойму, а вот Агаев, когда работал на Лубянке, человека застрелил. Ну, потаскали малость — и на Колыму, да только не в лагерь. Вот ведь оно как.

Комдив вдруг засмеялся.

— Вот оно, великое очищение. — Он торопливо сбросил куртку и в одной рубашке выскочил на трассу, подставляя себя тёплому ливню.

Дождь Ещё щёлкал по железу машины, но уже спокойный и ровный. Туча уплывала в сторону Чай-Урьи. Запахло хвоей, смолой, мокрой глиной.

Фёдоров вытерся курткой и снова забрался в машину.

— Как будто родился.

Дождь прибил к земле отвалы, и теперь Яснее обозначились забои и приборы. Шорох породы и звуки работ сливались с гулом Чай-Урьи. Всюду блестели лужи, по дорожным кюветам Ещё бежала вода, но снова светило солнце. Недалеко от Нексикана нагнали колонну. Вот они, первые колымские части. Обгоняя, водитель сбавил скорость. Юрий выглянул из машины и увидел Расманова. Тот уныло тащился в хвосте колонны с котомкой за плечами, припадая на левую ногу.