Чтение онлайн

В начале 50-х годов XX века судебные процессы по делам об убийствах обычно завершались в течение 120 дней со дня совершения преступления. Во многих случаях к этому времени осужденных успевали даже казнить. Конституция гарантирует право на быстрый суд. После назначения на пост председателя Верховного суда США Эрла Уоррена скорость, с которой вершилось правосудие, снизилась, фигурально выражась, с 80 миль в час до 15. Невозможно с полной определенностью сказать, плохо это было или хорошо. Однако в этой книге мы увидим много примеров того, как чрезмерная скорость, с которой действует система правосудия, нередко приводит к вопиющей несправедливости.

В среду вечером 7 декабря в доме Бернхардтов видели свет. Бойл считал, что убийство было совершено либо поздно ночью в среду, либо ранним утром в четверг. По моему же мнению, оно произошло в среду после наступления сумерек. Это всего лишь догадка, верно? В декабре свет в доме мог гореть уже в пять часов вечера. Человек, выполнявший какие-то работы в сарае, вполне мог иметь при себе фонарь. Я считаю, что убийца прятался в сарае. Там же он мог найти и мотыгу – это вполне естественно. Один из мужчин, живших на ферме, скорее всего наемный работник, отправился в сарай – возможно для того, чтобы подоить коров и покормить цыплят. «Человек с поезда», выскочив из темноты, убил его ударом мотыги, после чего прикрыл труп сеном, чтобы тот не сразу бросился в глаза. Примерно через час после этого Джордж Бернхардт, вероятно удивившись, что работник так долго не возвращается, отправил в сарай своего 17-летнего гостя, чтобы тот выяснил, в чем дело. Убийца дождался, когда юноша войдет в сарай, а затем выпрыгнул откуда-то из темного угла, расправился со второй жертвой и снова присыпал тело сеном.

Двое других обитателей фермы, находившиеся в доме, вполне могли ничего не услышать. А если и услышали, то наверняка не поняли, в чем дело. Им и в голову не могло прийти, какой кошмар творился в сарае. Когда второй человек, посланный туда, также не вернулся, третий – скорее всего, это был сам Джордж Бернхардт – отправился посмотреть, что происходит. Наверное, он предположил, что в сарае сломался какой-то инвентарь и работник и гость задержались, чтобы его починить.

Если убийца в самом деле прятался в сарае, наблюдая за жившими на ферме людьми, он, скорее всего, знал, сколько их осталось в доме. Расправившись с третьей жертвой, он, видимо, понял, что внутри нет никого, кроме пожилой женщины. Джордж Бернхардт был изувечен гораздо сильнее, чем двое других убитых, не потому, что преступник испытывал к нему ненависть, а по той простой причине, что злодей не торопился: ему было известно, что больше никто в сарай не придет. Во всяком случае, если говорить о мужчинах. Поскольку мотыга сломалась, преступник, осмотрев сарай, вооружился парой увесистых гирь от старых часов. Эмелин Бернхардт к тому времени догадалась, что происходит что-то неладное, и не на шутку встревожилась. Выглянув во двор, она увидела, как к дому направляется темная фигура с чем-то похожим на дубинку в руке. Бросившись на второй этаж, она спряталась в кладовке. В отчете об осмотре места происшествия было отмечено, что из дома пропали золотые женские часики. Возможно, это говорит о том, что данное преступление было совершено не «Человеком с поезда», – если только эта деталь соответствует истине. Тем не менее деньги и другие ценности, лежавшие на видном месте, как уже отмечалось, преступник не тронул. Единственное, что он взял, – это несколько полотенец. Вероятно, они потребовались ему, чтобы привести себя в порядок. Глухой ночью он пешком дошел до железнодорожной линии, вскочил в вагон медленно движущегося товарного поезда и еще до того, как тела его жертв обнаружили, находился уже в сотнях миль от места преступления. Таковы мои предположения.

Из всех преступлений, вошедших в описываемую мною серию, это расследовалось наиболее профессионально. Местные власти немедленно запросили помощь у опытных детективов. Бойл, Стэд и Циммер не теряли времени, дожидаясь, пока прибудут собаки-ищейки или какой-нибудь сомнительный городской «эксперт». Место преступления сохранилось в полной неприкосновенности – что в подобных случаях бывает очень редко. Сразу был составлен список возможных подозреваемых и планомерно проведен допрос каждого из тех, кого удалось найти. Следствие искало зацепки, выдвигало версии и старалось их отрабатывать. С самого начала было четко установлено, что мотивом преступления было не ограбление – в отличие от многих других случаев, когда власти изначально выдвигали именно это предположение и продолжали его придерживаться даже тогда, когда выяснялось, что никаких фактов в его пользу нет.

У полицейских был конкретный план действий. Они тщательно провели осмотр места преступления, внимательно осмотрели гирю от часов, ставшую одним из орудий убийства, и определили, что с ее помощью преступник расправился только с Эмелин Бернхардт, но никак не с другими жертвами. Ни в одном другом случае, относящемся к данной серии, полиция не действовала столь скрупулезно. В ходе расследования были арестованы несколько невинных граждан, против некоторых в итоге даже было выдвинуто обвинение. Однако все дела против них были прекращены в связи с отсутствием улик. Другими словами, следствие было последовательным, решительным и полностью соответствовало тогдашним законам, правилам и традициям. К сожалению, у него не оказалось реальных улик, с которыми можно было бы работать, потому раскрыть преступление так и не удалось.

P.S.: 20 августа 1916 года мистер и миссис Генри Мюллер были убиты на своей ферме неподалеку от Стилвелла, штат Канзас. Человек по имени Берт Дадли сознался в совершении этого преступления и был осужден 19 сентября того же года. А 21 сентября толпа разгневанных граждан, которую не смогли остановить ни три пары стальных дверей, ни местный шериф, выволокла Дадли из камеры и повесила его на телеграфном столбе на южной окраине Олейте, штат Канзас. Это был единственный случай суда Линча в Канзасе за 14 лет – и один из последних в истории штата.

Стилвелл находится всего в семи милях от фермы Бернхардтов. После убийства Мюллеров в газетах появились статьи, в которых утверждалось, что 1) Дадли когда-то был наемным работником у Бернхардтов и 2) он признался своему сокамернику, что убил не только Мюллеров, но и Бернхардтов. Мы же полагаем, что Дадли вряд ли имел отношение к убийству Бернхардтов. Впрочем, полностью исключать этого тоже нельзя – хотя бы по той причине, что эти убийства произошли практически в одном и том же районе.

Пожалуй, самое удивительное в истории с убийством семьи Касауэй – почти полное отсутствие расизма в освещении этого преступления. В посвященных ему газетных репортажах рассказывается о том, что Луис Касауэй родился примерно в 1860 году в Новом Орлеане и вырос там же. Новый Орлеан в те времена был, пожалуй, единственным городом в США, где к межрасовым бракам относились более или менее терпимо и где они не были исключительным явлением. Впрочем, если верить результатам переписи, Луис Касауэй мог родиться в 1855 году в Нью-Берне, штат Северная Каролина, а в 1860 году, возможно, жил там же, в своем родном городке, с Мэтью и Кристианой Маршалл, причем первый был художником. Его детство пришлось на ввергнувшую страну в хаос Гражданскую войну. В конце концов он оказался в Новом Орлеане, откуда в 1876-м или 1877 году переехал в Сан-Антонио.

В последующие тридцать лет о нем упоминали в газетах по меньшей мере дюжину раз. Сан-Антонио в 70-е годы XIX века был маленьким захолустным городком, в котором проживало порядка 15 тысяч человек, а местная газета «Сан-Антонио лайт» издавалась весьма скромным тиражом. В 1885 году в объявлении о выступлении ансамбля исполнителей негритянского фольклора «Певцы затмения», состоявшего «исключительно из чернокожих артистов», были упомянуты некие Л. Касауэй и Чарльз Касауэй. В 1887 году Луис Касауэй стал участником рабочего движения и в 1889 организовал празднование Дня освобождения от рабства. Он был одним из активных членов республиканской партии и нередко упоминался именно в этом качестве, а также в связи с тем, что работал носильщиком, посыльным и уборщиком в здании городского совета. В 1895 году в репортаже, опубликованном на первой полосе, рассказывалось, что он получил повышение. А позднее в том же 1895 году его имя попало в список жителей города, поблагодаривших мэра за распоряжение снять объявление о розыске действующих в округе насильников – по мнению ряда горожан, эти объявления способствовали нагнетанию расовой напряженности. Три года спустя Луис Касауэй был вновь упомянут в репортаже «Сан-Антонио лайт», в номере от 17 июля 1898 года. В материале рассказывалось о перепалке республиканцев в ходе праймериз. Вначале фракция чернокожих республиканцев, несогласная с каким-то решением общего собрания, организованно покинула мероприятие. Однако затем сторонники разных точек зрения примирились, и собрание завершилось «бурными, продолжительными аплодисментами». Вот выдержка из резолюции:

Участники собрания рады тому, что разногласия удалось преодолеть. Мы согласны продолжить совместную работу, отстаивая принципы нашей партии.

Помимо высокой профессиональной и гражданской активности, Луис был известен и своим участием в местных светских мероприятиях. Его 36-й день рождения (по нашим данным, к этому времени Луису на самом деле исполнился 41 год) стал одним из важнейших городских событий подобного рода. Праздник был организован в формате дружеской холостяцкой вечеринки. А в 1898 году в доме Касауэя останавливался известный ветеран кубинской войны. В 1902 году, если верить городской газете, именно усилиями Луиса была существенно расширена спортивная площадка. Полагаю, что редактор «Сан-Антонио лайт» придерживался теории, согласно которой местные жители покупают прессу, только когда в ней упоминаются их имена. Вероятно, поэтому он тащил на страницы издания всех подряд.

Элизабет Касауэй, урожденная Элизабет Касталоу, была родом из Халлетсвилла – крохотного городка в 100 милях к востоку от Сан-Антонио. Элизабет родилась примерно в 1874 году и в возрасте 15 лет вышла замуж за мужчину по имени Лэйн, который вскоре после свадьбы ее бросил. Через год после этого она переехала в Сан-Антонио, где стала работать швеей. Там, в Сан-Антонио, Луис и Элизабет и встретились, полюбили друг друга и стали мужем и женой. Это было непросто, учитывая, что Луис был чернокожим, а Элизабет – белой. Жених утверждал, что ему 30 лет, хотя на самом деле ему было около 35. Невесте же исполнилось лишь 16. Поскольку в такой ситуации заключить брак в Техасе было невозможно, они отправились в Мексику. Если верить статье, опубликованной через некоторое время в «Чикаго дефендер», в связи с обстоятельствами их бракосочетания они подверглись судебному преследованию, однако Большое жюри их оправдало. Как выразилась «Дефендер», их «отпустили на все четыре стороны». Все указывает на то, что они были счастливы в браке. К 1911 году у них уже было трое детей: Джози шести лет, трехлетняя Луиза и Альфред Карлайл Касауэй, которому исполнилось всего пять месяцев. После рождения Джози в 1904 году Луис заметно сократил свою политическую активность и устроился работать сторожем в школу Гранта, дававшую начальное образование чернокожим подросткам. В данных переписи 1910 года Луис обозначен как Б, то есть белый. Это означает, что цвет его кожи был достаточно светлым, чтобы его иногда могли принимать за белого. Впрочем, гораздо более вероятен другой вариант: волонтер, участвовавший в переписи населения, побеседовал с Элизабет и решил, что и муж у нее тоже белый.