Чтение онлайн

Вот показался и Баку. Бесконечный лес нефтяных вышек, башни нефтеперегонных установок. За две недели Травин пересек Азербайджан, Грузию, Северную Осетию, Кабарду. После песчаных пустынь, линии Кавказского хребта, уходящие в заоблачные высоты, окаймленные полосой вечных снегов, поражали суровой грандиозностью. Дороги вились среди поросших буковыми лесами горных отрогов, по зеленым долинам, по ущельям, пересекали многочисленные реки. Отовсюду несся аромат фруктов-дичков: яблок, груш, алычи, кизила, дикого винограда и барбариса. Глеб объедался фруктами после каракумского "великого поста".

Вот и старейшина кавказских рек — Терек, берущий свое начало в ледниках Казбека.

"Чем не Корякская сопка?" — удивился Глеб сходству кавказского вулкана с его камчатским собратом.

Из Тбилиси путь обычен — Военно-Грузинская дорога. Это еще далеко не сегодняшняя благоустроенная асфальтированная магистраль, но после среднеазиатских горных троп и караванных путей она казалась Травину идеальной.

Г. Л. Травин — физрук Камчатской совпартшколы. 1934 г.

ГЛЕБ спешил на север. Проносились мимо чудесные места, воспетые Пушкиным и Лермонтовым. Спортсмен хотел хоть немного нагнать упущенное время. Но под Пятигорском случилась непредвиденная задержка. Причина смешна: путешественник встретился на узкой дороге с быком. Красный велосипед обозлил животного, и Глебу пришлось совсем неожиданно стать тореадором. О себе в данном случае он думал меньше, чем о машине. В результате велосипед остался в полном порядке, а у хозяина — в кровь разбита нога. Заехал в первый попавшийся на пути санаторий. Отдыхающие, увидев немыслимый загар и папуасскую прическу, провожали его удивленными взглядами.

Бронзовый, с выпирающими мускулами, полуголый, с шапкой густых волос — Глеб действительно казался странной фигурой среди нарядных отдыхающих.

И снова — "Эх, ты степь, да степь Моздокская…".

Добравшись до Ростова (22.VIII), Травин решил побывать в Крыму. Обогнув за пару дней южный курортный берег, он через Симферополь и Джанкой двинулся на Украину. Теперь поездка казалась ему чистейшим отдыхом. Спортсмен даже забеспокоился. Как бы не растерять приобретенную закалку — никаких препятствий, хорошие дороги, нормальная температура…

23 сентября у Рогожской заставы в Москве постовой милиционер остановил странного велосипедиста.

– Ваши документы, — произнес он традиционную фразу, поднося руку к козырьку.

Раскрыв протянутую ему книжку в кожаном тисненном переплете, страж порядка впал в недоумение.

– Вы с Камчатки?… И все на велосипеде?…

– Да, почти год, как оттуда.

– Куда же направляетесь?

– На Чукотку.

– На Чу-кот-ку?… Прошу извинить за задержку — благожелательно пошутил милиционер и опять-таки традиционным жестом дал Глебу "зеленую улицу", перекрыв дорогу транспорту.

В Высшем совете физической культуры, куда Глеб заехал, чтобы представиться и зарегистрировать проделанный маршрут, замысел камчатского спортсмена — пройти северным путем вызвал улыбки.

– Я этого не представляю, — заключил товарищ, ставивший печать в паспорте. — Зачем такой сверхсложный переход? Какая польза от него? Да и сумеете ли?..

Глеб зло посмотрел на пробор говорившего, подумав: "Вот же чиновник от физкультуры".

– Вы говорите так, точно я приехал сюда не с Камчатки, а из Тулы. И второе — какая польза от того, что Анисим Панкратов объехал на велосипеде весь земной шар? Или зачем Ивану Поддубному надо было швырять на всех аренах мира зарубежных чемпионов?.. Спросите еще у Знаменских, чего они носятся по стадионам, ходили бы шажком по Тверской… Вы, надеюсь, знакомы с таким понятием, как честь советского спорта?

– Но, согласитесь, что велосипед совсем не пригоден для подобного путешествия.

– Главное, по-моему, в том, чтобы человек был пригоден…

Были и другие, так сказать, деловые разговоры.

– "Автодор" организует автомобильный пробег "Москва — Владивосток". Пойдут три "форда". Для связи намечено взять еще мотоцикл. Может быть, попробуете договориться?

– Нет, — решительно отклонил предложение Глеб. — Я попрошу у вас металлические обода для колес. Если можно, выручите.

Глебу были выданы и обода, и комплект запасных покрышек… Через два дня вдали показался Псков.

И вот он едет по Петропавловской улице. И вот блеснула река Великая.

"Почти как на Камчатке, — невольно улыбнулся он, вспомнив раздумья в Тихом океане на палубе "Астрахани".

Он едет, и не улицы развертываются перед ним, а годы детства, отрочества, юности.

…Ботанический сад, с остатками древней крепостной стены. "Стена раздора", — вспоминает Глеб. Традиционное место, где сводили счеты реалисты, гимназисты и учащиеся духовной семинарии. На этой стене в феврале 1918 года он наклеил по заданию Якова Никандровича листовку с ленинским декретом о защите Советской республики от интервентов. "Социалистическое отечество в опасности!.. — так начинался этот исторический документ.

…Здание бывшего кадетского корпуса. Сюда в те тревожные дни шли записываться в Красную гвардию рабочие, солдаты, железнодорожники, а затем, уже с оружием в руках, направлялись занимать оборону на крутых берегах Череха и Многи — притоков Великой. Тут он в последний раз видел своего учителя — Якова Никандровича. Этот глубоко мирный человек стал комиссаром отряда и умер, как герой, защищая подступы к колыбели революции — Ленинграду.

Словно это было вчера. Глеб до мельчайших подробностей помнит, как он, узнав, что Яков Никандрович ранен, бежал в госпиталь, чтобы повидать его. Госпиталь тогда размещался в реальном. Классы, превращенные в палаты, напоминали о прежнем своем назначении только черными ученическими досками на стенах. На узких койках лежали раненые.

– Комиссар?.. Шестая палата. — Юная девушка, в косынке с красным крестом показала ему, как пройти. — Хотя, погодите. Его уже нет в шестой.

– А где же он?

Девушка посмотрела в глаза и повторила: — Его нет, совсем нет, понимаете, товарищ…

…Любимый учитель! С годами память теряет постепенно одного человека за другим, знакомых, близких — они уходят в сумерки прошлого. И только он — любимый учитель, тот, кому ты подражал во всем, от манеры носить фуражку до взглядов на жизнь, незабываем. Яков Никандрович — замечательный натуралист — на всю жизнь вложил в руки Глебу планшет с картой и компасом, научил любить, понимать живую географию Родины…

Сколько лет прошло с той поры? Меньше десятка. Глеб и улыбается, и чуть-чуть грустит, вспоминая недавнее прошлое… Юность…

Но и сейчас, даже более страстно, чем в школьные годы, он говорит себе:

– Как хорошо идти и идти, вперед и вперед.

***

Псков, Луга, Гатчина, Ленинград…

Автор предвидит недовольные возгласы некоторых читателей:

– Хорош гусь! Как быстро проскочил весь участок маршрута от Ростова-на-Дону до Ленинграда. Что!.. Он уже вытолкнул своего велосипедиста за ленинградские заставы?!..