Чтение онлайн

Луч на экране телевизора уперся в плоскую темную вершину Плутона. Только теперь я заметила в углу экрана расплывчатые контуры второго робота. Он уже опускался в кратер вулкана. Внешне робот походил на спрута: сферический корпус, четыре глаза-линзы, пять гибких металлических щупалец.

Щупальца дрожали в потоке воды...

– Я увеличил скорость спуска, - сказал оператор. Завитаев молча похлопал его по плечу.

– Роботы в кратере, но управление не прервалось. Почему?
– спросил Ревзин.

– Проводная связь, - коротко ответил Завитаев.
– На этот раз мы увидим, что с ними происходит.

Роботы опускались в глубь кратера с огромной быстротой. Ничего нельзя было разглядеть - освещенные лучами прожекторов стенки кратера сливались в сплошную мутную полосу.

Я наблюдала за Завитаевым. После разговора с Ревзиным мне казалось совершенно необходимым понять, по-настоящему понять Завитаева. Было стыдно за внешне эффектную, но неглубокую "мушкетерскую" характеристику. Кто же он, человек, создающий Атлантиду? Я задавала себе этот вопрос и не могла ответить. Созревала какая-то очень смутная мысль, но какая именно, я еще не могла осознать. Так бывает во сне: протягиваешь к чему-то руку, вот-вот коснешься - и не достаешь...

Завитаев, наморщив лоб, смотрел на экран телевизора. По его худощавому лицу бежали отброшенные экраном световые пятна. В мелькании света было что-то тревожное, настораживающее. Но Завитаев оставался спокойным. И это не было то спокойствие, которое достигается умением скрывать волнение. Нет, Завитаев и в самом деле не волновался. С таким выражением лица человек смотрит в окуляр микроскопа: где-то в микромире происходят события, по-своему грандиозные, но человек спокойно вращает винт кремальеры, потому что он, человек, стоит над этими событиями и управляет ими...

– С семеркой что-то случилось!
– воскликнул oneратор.

На пульте управления тревожно замигали сигнальные лампы. Я нагнулась к экрану. Было видно, как робот (его изображение быстро увеличивалось) раскачивается и судорожно взмахивает металлическими щупальцами.

– Нужно увеличить скорость спуска восьмерки, - негромко сказал Ревзин.
– Тогда удастся проскочить.

– Нет.
– Завитаев внимательно смотрел на экран.
– Нам надо знать, что случилось. Это важнее.

Ревзин достал трубку, сухо спросил:

– Курить можно?

– Пожалуйста, Павел Данилович, - улыбнулся Завитаев. Курите.

На экране творилось нечто странное. Робот, отчаянно размахивая щупальцами, сражался с кем-то невидимым. Это напоминало фантастический танец... В ярких лучах прожекторов можно было разглядеть даже мельчайшие детали робота: выпуклые швы и цифру "7" на блестящем сферическом корпусе, оправу линз, шарнирные сочленения щупалец... Отчетливо были видны и скалистые стенки кратера, местами густо заросшие водорослями. Но того, кто напал на робота, мы не видели. Вероятно, это невидимое существо передвигалось с огромной быстротой, потому что робот метался из стороны в сторону, выбрасывал щупальца то вверх, то вниз...

Машина отчаянно сражалась за свою жизнь. В этом одновременно было что-то трагическое и жалкое.

– Включите ультрафиолетовые светильники, - распорядился Завитаев.

Оператор отрицательно покачал головой:

– Связь с семеркой...

– Тогда у другого!
– быстро сказал Завитаев.

– Есть!
– ответил оператор.

И почти тотчас же я увидела, как на экране мелькнули три странных светящихся силуэта. Я не успела рассмотреть их. Один из них надвинулся на экран, изображение резко качнулось - и экран погас.

– Конец, - попыхивая трубкой, негромко произнес Ревзин. Эти твари напали на восьмерку.
– Он помолчал, потом, не глядя на Завитаева, сказал: - С ультрафиолетовым светом вы правильно придумали.

– Да, удачно, - кивнул Завитаев и пояснил мне: - На больших глубинах рыбы часто бесцветны, прозрачны, а потому и невидимы. Но они флюоресцируют под действием ультрафиолетового света. К сожалению, мы почти ничего не успели увидеть... Подождем минут сорок. Если роботам удастся вырваться, они всплывут... Готовьте скафандры, Павел Данилович.

– Вы... рискнете?

– Да. С роботами мы больше ничего не добьемся. Нужен человек.

Голос Завитаева доносился откуда-то издалека. Я потеряла ощущение реальности событий. Все произошло слишком быстро. Головокружительный спуск роботов в кратер потухшего подводного "вулкана, битва машин с невидимым врагом, молниеносные прыжки странных светящихся существ и погасший экран телевизора... А в отсеке горел свет, будничными голосами разговаривали Завитаев и Ревзин, за стальной перегородкой деловито урчал двигатель.

– Я спущусь один, - говорил Завитаев.
– Это будет разведкой. Если мне удастся дойти до дна кратера, я дам сигнал. Тогда пусть идут все... все, кто может и хочет. Одному мне не справиться.

– Добро.
– Ревзин выколотил трубку, сунул ее в карман. Надо заняться скафандрами.
– Он посмотрел на часы.
– Через двадцать минут скафандры будут готовы.

Я пошла с Ревзиным, мне не хотелось мешать Завитаеву. Массивный, грузный Ревзин легко протискивался в узкие люки, я с трудом поспевала за ним. Нам пришлось пройти вдоль всей лодки: скафандры хранились в кормовом отсеке, рядом со шлюзовой камерой.

Скафандры Ревзина висели а длинном, стоящем вдоль борта шкафу. Это были черные комбинезоны с цилиндрическими, закругленными сверху шлемами. Дыхательные приборы, упрятанные в обтекаемые кожухи, лежали отдельно - на стеллажах.

Ревзин сосредоточенно возился со скафандрами. Я не хотела его отвлекать и молча сидела в стороне. Так прошло минут десять-пятнадцать. Потом Ревзин покосился в мою сторону и спросил:

– Значит, в романе у вас скафандры сверхпрочные?

– Сверх!
– весело ответила я.

Мне хотелось разговорить старика. Я сказала ему, что, по моему мнению, научная достоверность не всегда обязательна для фантастики. Отправил же Жюль Берн своего героя в путешествие на... комете.

– Может быть, и так, - задумчиво отозвался Ревзин.
– Мне почему-то казалось, что фантастика прежде всего литература научного предвидения.

– А как быть с "Аэлитой"?
– спросила я.
– Блестящая вещь, но где там предвидение будущего? Или Уэллс... Нет, писателя интересуют в первую очередь люди. Будущие люди, а не будущие машины.