Чтение онлайн

– Прости меня, прости! – воскликнул Сол. – Но я слишком хорошо знаю этих людей.

– А ты разве отличаешься от них чем-нибудь? Сомневаюсь! Кстати, выгляни-ка наружу – не идут ли они. Мне кажется, что я слышу шум.

Сол вскочил на ноги. Он долго вглядывался в ночное ущелье, приставив ладонь к глазам. Там шевелились неясные тени. Может быть, это были клубки марсианского перекати-поля, раскачиваемые ветерком? Он начал дрожать – болезненной, сладко-томительной болью.

– Я ничего не вижу, – сказал он, вернувшись в пещеру. И уставился на пустое место у костра.

– Марк!

Марка не было.

Не было ничего, кроме пещеры, валунов, камней, гальки, одиноко мерцающего костерка да вздохов ветра. Сол стоял, оцепенев от изумления.

– Марк! Марк! Вернись!

Ясное дело, парень освободился от пут – медленно, осторожно, затем внушил ему шум приближающихся людей, а сам смылся. Но куда?

Пещера была глубокой, но заканчивалась глухой стеной. А мимо него Марк проскочить никак не мог. Следовательно?

Сол обогнул костер. Он вытащил нож и приблизился к большому валуну, привалившемуся к стене пещеры. Улыбаясь, он постучал по валуну рукояткой ножа. Затем поднял нож так, словно намеревался с размаху пронзить валун.

– Стой! – закричал Марк.

Валун исчез. На его месте сидел Марк. Сол придержал руку с ножом. Огненные блики плясали на его щеках. Глаза горели безумием.

– Не вышло у тебя, – прошептал он. Он протянул руку и вцепился пальцами в горло Марка. Марк молчал, только напрягал мышцы, но глаза его светились иронией. Они как бы говорили Солу вещи, которые он и без того знал.

– Если ты убьешь меня, – говорили глаза, – куда сгинут все твои грезы? Если ты убьешь меня, куда исчезнут все ручьи и горные потоки? Убей меня – убей Платона, Аристотеля, Эйнштейна… Да, убей всех нас! Валяй, души меня. Ну давай же!

Сол разжал пальцы.

У входа в пещеру мелькнула тень.

Оба повернули головы.

В пещеру входили остальные изгнанники. Все пятеро, измотанные долгой дорогой, задыхающиеся.

– Добрый вечер, – засмеялся Марк. – Входите, джентельмены, добро пожаловать.

Когда рассвело, ругань и споры все еще продолжались. Марк сидел среди свирепо сверкающих глазами спорщиков и растирал только что освобожденные от пут кисти рук. Он превратил пещеру в облицованный красным деревом конференц-зал и сотворил посреди нее мраморный стол, за которым и сидели все эти небритые, грязные, потеющие, алчные люди, пожирающие свое сокровище. От них исходил тяжелый запах – запах самого Зла.

– Договоримся так, – сказал наконец Марк, – для каждого из вас устанавливаются определенные часы или дни для встречи со мной. Я буду обходиться с вами одинаково. Будем считать, что я – общественная собственность, обладающая правом свободы передвижения. Я думаю, это справедливо. Что касается Сола, то ему будет назначен испытательный срок. Если он оправдается в моих глазах, я снова дам ему сеанс-другой. До этого времени я не хочу иметь с ним никаких дел.

Остальные изгнанники ухмыльнулись, глядя на Сола.

– Извини, – сказал Сол, – я сам не знал, что делаю. Сейчас я уже пришел в себя.

– Увидим, – ответил Марк, – давай не будем спешить. Месяц, я думаю, достаточный срок на размышление.

Остальные еще раз ухмыльнулись в сторону Сола.

Сол ничего не ответил. Он молчал, уставившись в каменный пол пещеры.

– Теперь с вами, – сказал Марк. – Понедельник будет твоим днем, Смит.

Смит кивнул.

– По вторникам я примерно в течение часа работаю с Питером.

Питер кивнул.

– По средам занимаюсь с Джонсоном, Холцманом и Джимом, вот.

Трое названных переглянулись.

– Конец недели должен быть мой, вы оставляете меня совсем одного, слышите? – сказал им Марк. – Может, это немного, но это лучше, чем ничего. Если вы не согласны на эти условия, то я вообще не буду устраивать сеансов.

– Мне кажется, ты их будешь устраивать, – сказал Джонсон. Он скосил глаза и перехватил взгляды остальных. – Ребята, нас пятеро, а он один. Мы с ним можем сделать все, что хотим. Если мы дружно возьмемся за дело, то устроим себе хорошую жизнь.

– Не будьте дураками, – предупредил остальных Марк.

– Дайте мне сказать, – продолжал Джонсон, – Он говорит нам, что он намерен делать. Почему бы теперь ему не послушать, что мы будем делать? Разве мы не сильнее его? А он угрожает нам тем, что не будет давать сеансов! Прекрасно, дайте его мне! Можно загнать ему под ноготь деревянную щепочку, можно слегка обжечь ему пальчики раскаленным напильником… Тогда и посмотрим – откажется ли он давать сеансы. Почему бы нам, хотел бы я знать, не иметь представления каждую ночь, всю неделю?

– Не слушайте его, – сказал Марк. – Он сумасшедший. Ему нельзя верить. Знаете, что он с вами сделает? Он расправится с вами поодиночке, убьет одного за другим, так, чтобы остаться одному – чтобы остались только он да я. Это такой тип.

Мужчины переглядывались, моргали глазами, смотрели то на Марка, то на Джонсона.

– И вообще, – заметил Марк, – в этом деле ни один из вас не может доверять другим. Это какое-то сборище идиотов. В ту самую минуту, когда кто-нибудь повернется спиной к остальным, он будет ими убит. У меня такое ощущение, что к концу недели вы все будете трупами или умирающими.

Холодный ветер продувал комнату из красного дерева. Комната растворилась и снова превратилась в пещеру. Марку надоела его шутка. Мраморный стол расплылся, деформировался, растекся по полу и испарился.

Изгнанники глядели друг на друга звериными сузившимися зрачками, их глаза светились. Они знали, что все сказанное – правда. Им мерещилось будущее – засады, убийства, схватки – до тех пор, пока последний счастливчик не останется, один, чтобы самому насладиться доставшимся ему интеллектуальным сокровищем.

Сол глядел на них и чувствовал себя очень одиноким и несчастным. Стоит совершить ошибку и как же трудно потом признать свою неправоту, вернуться назад, начать сначала. Все они неправы. Они давно уже были погибшими душами, а теперь они еще хуже, чем погибшие.

– И что хуже всего, – сказал под конец Марк, – у одного из вас есть револьвер. А у остальных только ножи. Но один точно имеет револьвер, я знаю.

Все вскочили на ноги.

– Обыщите друг друга! – сказал Марк. – Отыщите того, с револьвером, или вам всем конец!