Чтение онлайн

Он вышел. Я пытался разобраться во всем и, наконец понял, почему Лейгтоны так очаровали Ронни. Он был очень богат и жил в замкнутом мирке людей, похожих на него. Лейгтоны принадлежали к другой среде и были будто созданы для того, чтобы поощрять его щедрость, его восторг перед всем новым и... его безделье. Необыкновенно красивая девушка, ее гениальный отец и ко всему еще дочь лорда — каждый из них — индивидуальность, а вместе —; без гроша, готовые принять любые крохи, которые им пожертвуют. Ничего удивительного, что он захотел стать их спасителем.

А если я преувеличиваю? Может быть, Лейгтоны не были такими, какими я их считал? Но мне не нравился этот новый энтузиазм Ронни, доходивший до самозабвения, по словам Анни — так «не похожий на Ронни». Не нравилась мне также скромная улыбка Базиля Лейгтона, и главное, я старательно гнал от себя мысли о Билле и Жанне.

В тот же вечер я пришел к Ронни на ужин. Нас было только четверо: Ронни, Жанна, Анни и я.

— Базиль уже начал новую книгу, старина. А когда он работает, то никуда не выходит. Нора и Филлис тоже не придут — Филлис создает ему настроение, а Нора поит чаем.

Наконец я увидел и первые плоды деятельности Ронни: Жанна была ошеломляюще изысканна в черном платье. Драгоценный гарнитур из изумрудов довершал метаморфозу. Эта ослепительная элегантность как бы прикрывала ее девичью свежесть. Сейчас у нее был вид богатой дебютантки с Лонг-Айленд.

Хотя она прекрасно знала, что я самый близкий приятель Ронни, да к тому же гость этого дома, она почти не обращалась ко мне.

Анни была не в духе и сразу после ужина ушла к себе. Жанна тоже пожаловалась на усталость. Я собрался уходить, но Ронни настоял, чтобы я остался. Нежно поцеловав жену, он увел меня в библиотеку. Впервые он свободно говорил о Лейгтонах, и наконец я узнал, как он встретился с ними. Он жил в «Кларидже», и в один прекрасный день его посетила миссис Лейгтон.

— Никогда до этого я не встречал ее, никогда ничего не слышал о Базиле. Она сидела в холле «Клариджа», похожая на княгиню и на уборщицу одновременно. Она подошла ко мне, краснея до корней волос: «Извините, я знаю что это бесцеремонность. Ведь вы Ронни Шелдон, верно? Думаю, мы можем быть полезны друг другу. Видите ли, мой муж гениален».

Ронни был заинтересован таким вступлением и пригласил ее в свой номер. Она оставила три повести Ба-зиля, сказав при этом: «Если они вам понравятся, то, может быть, придете к нам с визитом? Живем мы очень скромно, но Базиль будет рад. Мы вас знаем как известного издателя».

— Повести привели меня в восторг и я, конечно, поехал в Шропшир. И ты поверишь? Нора все это придумала сама. Базиль ни о чем не имел понятия. Потом Нора мне говорила, что это был самый отчаянный шаг в ее жизни. Она истратила на билет последние деньги, и, если бы книги мне не понравились, им не на что было бы купить для Базиля писчей бумаги.

Хозяйство Лейгтонов в Шропшире Ронни описывал так, словно сделал какое-то важное открытие в верховьях Амазонки. Лейгтоны жили на маленькие средства Филлис и доходы от разведенйя кур. Курами занималась Жанна, а Нора вела дом. Она сама шила наряды, опекала гениального Базиля. Ну, а Филлис попросту была источником его вдохновения. Если денег хватало только на одну котлету, то она доставалась Базилю. Если оставалось одно .ведро угля, то оно шло на обогрев комнаты Базиля. Его кабинет был лучшей комнатой во всем доме, в нем хранилось семейное серебро, которое никогда не уносили в ломбард, потому что Базиль любил пить чай из серебряного подстаканника. Все это выглядело фантастично. И среди всего этого —-Жанна!

Ронни мурлыкал, как довольный кот.

Когда я засобирался домой, было уже поздно. Ронни обнял меня.

— Знаешь, старина, в последнее время я много думал о тебе. Ты должен жениться.

Ронни никогда не вспоминал о Фелиции. На эту тему раз и навсегда было наложено табу. От неожиданности у меня перехватило дыхание.

— Знаешь, Жак, я думаю, что сейчас мы можем разрешить себе такую откровенность. Фелиция никогда не была достойна тебя...

Меня охватили гнев и возмущение. Пусть он любуется своей Жанной, если желает, но какое право имеет он говорить о Фелиции? Что вообще Ронни знал о Фелиции?

Он смотрел на меня с доброй улыбкой. Мне стало стыдно и я почувствовал к нему благодарность. Пора уже понять, что прошлое ушло и что Ронни имеет право нарушить табу.

Несколько дней спустя меня навестила Нора Лейгтон.

— К вам миссис Лейгтон,— сообщила Магги,— Она хочет с вами поговорить.

Нора вошла и села. На ней был скромный костюм, как мне показалось,— компромисс между былой бедностью и теперешним богатством. Глядя на нее, трудно было поверить, что она живет в центре Манхэттена.

Она сидела, неуверенно улыбаясь, как жена английского священника, которая пришла с визитом к новому настоятелю прихода.

— Надеюсь, что не помешаю вам. Я была здесь недалёко и подумала, что.... Ведь вы вдруг Ронни и мне кажется, нам надо узнать друг друга поближе. Я только хотела пригласить вас к нам на чашку чая.

Я очень осторожно относился ко всем Лейгтонам, но сейчас вдруг понял, почему Ронни не устоял против атаки Норы Лейгтон в «Кларидже». Она держалась очень церемонно, но общий эффект был чарующим. Совершенно неожиданно для себя я ответил, что приду с удовольствием.

— Я так рада, так рада,— говорила она.— Но я не хочу отнимать у вас время.

— Я сейчас не занят,— ответил я.

— Как любезно с вашей стороны! Американцы так приветливы. И Ронни... Я не могу представить себе, сможем ли мы когда-нибудь отблагодарить его за все, что он сделал для нас. Все это налетело, как циклон. Но... я думаю, что это... тоже по-американски, верно?

Она говорила робко, но в ее голосе мне слышались нотки испуга и мне показалось, что вольно или невольно она пришла ко мне за моральной поддержкой.

— Да, американцы очень импульсивны, а Ронни особенно,— осторожно сказал я.

— Не могу вам передать, какой он был милый. Базиль всегда мечтал услышать о своих книжках то, что сказал Ронни. А Жанна? Я сомневалась... Вы знаете, она так молода, а Базиль поглощен своей работой. Он очень непрактичен. Но...— заколебалась она,— ведь все хорошо получилось, правда?

Она явно ждала, что я ее успокою. Забавно: она беспокоится о Ронни, а я — о Лейгтонах в жизни Ронни. И вдруг я подумал, что эта женщина — никакая не интриганка, она перестала казаться мне такой зловещей.

Возможно, она лишь являлась разменной монетой в ставке, сделанной ее мужем и Филлис. Не говорит ли во мне обыкновенная зависть? Почему дочь этой женщины не могла влюбиться в Ронни без всякого расчета? Разговор с Норой Лейгтон успокоил меня.

— Не вижу никаких причин для беспокойства,— улыбнулся я.

— В самом деле? Я так рада, что вы это говорите. Но мне пора уходить. Так мы вас ждем?

— Хорошо.

Назавтра я отправился к Лейгтонам на чай. Их апартаменты давно уже были отдельной квартирой. Старая Лиззи, тетушка Ронни, несколько лет назад жила там со своей компаньонкой. Ее смерть увеличила капитал Ронни на несколько миллионов. Квартира, имеющая отдельный вход и отдельный лифт, была так же шикарна, как и квартира Ронни. Нора Лейгтон проводила меня в гостиную, отделанную в викторианском стиле. Повсюду стояли вазы с цветами, из окна открывался прекрасный вид.