Человек восстает против Бога
Шрифт:
Папа Григорий IX писал о Фридрихе II, боровшемся с ним за власть: «Этот король-чума открыто провозглашает, будто мир был обольщен тремя обманщиками — Моисеем, Иисусом и Мухаммедом… Он утверждает, что душа погибает вместе с телом. Он говорит, что человек должен верить только тому, что согласно со здравым смыслом».
Полагали даже, что Фридрих II сочинил книгу «О трех обманщиках». Но в XIII веке ее еще не было в европейских странах. Была лишь легенда о существовании загадочной «книги-призрака». Молва о ней возникла под влиянием жизнерадостного арабского свободомыслия, питавшегося древнегреческой философией. Оно и подготовило в Западной Европе появление материализма и антирелигиозного вольнодумства.
Устная книга мудрецов
В средние века в Западной Европе крестьяне и ремесленники часто восставали против дворянства и духовенства. Многие из восставших верили в существование «Трактата о трех обманщиках». Наиболее смелые вольнодумцы рассказывали, что эта книга, как призрак, появляется всюду, где вспыхивал бунт против небесных и земных владык. В ней говорится, что власть короля и папы, князей и епископов основана на обмане. Монахи проповедовали, что эту «черную книгу» написал слуга дьявола, называли людей, сомневавшихся в христианской вере, «чернокнижниками», поклонниками сатаны, призывали найти неуловимую книгу, окропить святой водой, а затем сжечь.
Слухи о «книге-призраке» особенно распространялись во время «праздника осла», отмечавшегося в средние века во многих французских городах за неделю до пасхи в память о въезде Иисуса Христа в Иерусалим на ослице. Разряженного осла торжественно приводили в храм, ставили у алтаря и в честь него шутники служили особую мессу — пародию на католическую обедню: «Вот большеухий осел, господин осел»… Затем осла с пением и плясками водили по городу.
Народ давно мстил священникам и монахам, обличая и высмеивая их в сказках, песнях и пословицах. Известны были басни о Ренаре-Лисе, перехитрившем знатного феодала — волка Изергима, жадного архиепископа — осла Бернара. В этой сатире высмеивалось паломничество Лиса в Рим, церковная служба над телом Лиса, притворившегося мертвым. В рукописных книгах религиозного содержания неожиданно появлялись карикатуры на духовенство. Вы открываете какой-нибудь манускрипт XIII века — и первая буква, инициал, с таким вкусом орнаментированный и расцвеченный, включает сценку: монах с ослиными ушами с жадностью пьет из бочки вино.
Во Франции на соборных порталах и хорах помещались иногда сатирические барельефы «дурных пастырей» — волков и лисиц в рясах. В церкви города Сен-Турен д’Эвре на хорах вырезана из дерева такая группа: лиса в рясе монаха читает проповедь. Ее слушают курица и утенок. С какой воровской осторожностью посматривает лиса на своих прихожан. Вот она нападает на них, поедает и… околевает от обжорства.
Антицерковный фольклор был тесно связан с рассказами вольнодумцев о знаменитом трактате. Его идеи близки воззрениям французского философа и поэта Пьера Абеляра (1079–1142).
Мыслитель учил: «Нельзя верить тому, что предварительно не постигнуто разумом. Непрерывное исследование — вот источник мудрости. Через сомнение мы приходим к исследованию. Через исследование к истине». Абеляр написал сочинение, в котором рассказывал, как к нему во сне явились философ, иудей и христианин и сказали: «Один из нас довольствуется разумом. Другие же двое имеют писания. Мы обращаемся к твоему суду, чтобы решить наши споры». В уста философа Абеляр вложил свои убеждения: «Самое главное для философа — отыскивать истину при помощи разума и следовать во всем не мнению людей, а доводам разума».
В другом сочинении «Да и нет» Абеляр собрал 158 богословских вопросов, на которые привел 1800 ответов из «священного писания» и книг «отцов церкви». Оказалось, что по каждому вопросу имеются противоречивые суждения разных «авторитетных» церковных источников. Читатель убеждался, что церковь, этот «столп и утверждение истины», ее-то и не знает.
Духовенство объявило Абеляра еретиком. Папа Николай II приказал сочинения Абеляра сжечь, а его заточить в монастырь с обетом вечного молчания.
Идеи Абеляра распространились в Парижском университете, где часто проходили философские диспуты. Профессор этого университета Симон говорил: религия не нужна людям. Он утверждал, что нет бога, а его пророки Моисей, Христос и Мухаммед — обманщики. Эти слова тайно передавались из уст в уста.
В 1210 году духовенство обвинило десять профессоров этого университета в том, что с их помощью «царь бесов внушает ужасные греховные мысли»: «Христианская религия мешает чему-либо научиться», «Речи богословов основаны на баснях», «Мир вечен», «Душа умирает вместе с телом». Все десять еретиков погибли на костре. Их слова, близкие к тому, что говорилось в трактате «О трех обманщиках», передавались вольнодумцами в разных странах.
В середине XV века в Италии возник кружок молодых ученых. Они тайно собирались в римских подземельях, чтобы изучать древнегреческую философию. Послы при дворе папы Павла II доносили, что эти ученые утверждали: «бога нет», «не существует иного мира, кроме этого, а когда человек умирает, то вместе с телом погибает также и его душа», «Моисей своими законами обманывал людей, Христос был лжепророком, а Мухаммед хитростью завлек народ. Поэтому не надо следовать законам и правилам этих обманщиков, а жить согласно своему разуму». В 1468 году философы были арестованы по обвинению в заговоре против папы Павла II, который заявил: «Религия должна уничтожить науку, ибо наука — враг религии».
В 1546 году на одной из площадей Парижа по обвинению в издании антирелигиозных книг был сожжен ученый Этьен Доле. Говорили, что Доле опубликовал трактат «О трех обманщиках». Его якобы сочинил друг Доле — знаменитый писатель, врач Франсуа Рабле (1494–1553).
Слух этот возник потому, что в великом романе французского Возрождения «Гаргантюа и Пантагрюэль» владыка мудрости и смеха, как называли Рабле, обличал жадных священников и лицемерных тунеядцев-монахов. Герои романа посетили острова Папаманов (католиков) и Папефигов (протестантов, показывающих папе фигу), а также Звучащий остров, населенный прожорливыми священными птицами. Там обитают папего (папа), карденго (кардиналы), эвего (епископы), монаго (монахи). Со всех концов земли текут к ним «лакомые кусочки». Слух о том, что Рабле автор трактата «О трех обманщиках», не подтвердился.
В XVI веке во Франции книга «О трех обманщиках» будто бы передавалась среди ученых из рук в руки. Рассказывали, что ее видели у известного математика Петра Рамуса. Он погиб в Париже в ту самую Варфоломеевскую ночь (в канун праздника святого Варфоломея — 24 августа 1572 года), в которую католики вырезали 30000 протестантов-гугенотов.
1 июня 1593 года в Англии в местечке Дептфорд, недалеко от Лондона, был убит известный поэт Кристофер Марло. Он лежал в постели, когда агент тайной полиции заколол его кинжалом. Многие религиозные проповедники, узнавшие о смерти молодого поэта, говорили, что его постигла небесная кара за то, что он «отрицал бога, его сына Иисуса Христа, доказывал, что спаситель — обманщик, а Моисей — фокусник и колдун, что Библия есть собрание нелепых сказок, а религия — изобретение обманщиков». Поводом к таким обвинениям послужило то, что в одной из своих пьес Марло назвал религию выдумкой хитрых властей.
В течение столетий в Европе не было рукописи трактата «О трех обманщиках». Вероятно, до XVI века он оставался устным сочинением. Поэтому как ни охотились за ним инквизиторы, найти его не могли. Происхождение знаменитого сочинения оставалось окутанным непроницаемой тайной.
Костры инквизиции
В XIII веке католическая церковь создала инквизицию для борьбы против еретиков и вольнодумцев. Слово «инквизиция» означает по-латыни «розыск». Во главе инквизиции был поставлен орден монахов-доминиканцев. Они назывались так по имени основателя этого ордена Доминика. «Доминиканос» по-латыни означает «господни псы». Монахи говорили, что они, как верные псы, охраняют веру и грызут еретиков. На своем знамени инквизиторы изобразили собаку с горящим факелом в пасти. Они жгли еретиков каленым железом, замуровывали их заживо в стенах. Папа римский лицемерно повелел инквизиторам обходиться с осужденными милосердно, «не проливая крови».