Человек Вспоминающий
Шрифт:
Но это стало понятно позже. Пока же пятеро продолжали «вести» отряд Набруса. Причем двое из группы шли в сотне метров впереди. Димус послал их в качестве дозорных, чтобы поглядывали, не поджидают ли где отряд неприятности.
Незадолго до приближения к клетке с тиграми дозорные вернулись и сообщили, что среди массы зрителей находится тот самый человек в балахоне, а следопыта, отправленного за ним, нигде нет. Получалось, человек передвигался слишком быстро для пешего…
Новость — не из лучших.
Димус со товарищи были начеку.
Отряд Набруса был у того самого места, и, выстроившись в колонну, следопыты, принц и девушка медленно пробирались сквозь плотную толпу зрителей. Человека же в балахоне люди Димуса теперь обнаружить не могли. Они сосредоточенно наблюдали, не выпуская из виду отряд.
После случилось страшное: тигры вырвались из клетки. Группа Димуса бросилась в гущу людей. Они понимали, что все произошло не случайно. Тут и обнаружился Балахон. Он бесстрашно стоял среди разбегающейся толпы, вытянув руки ладонями вперед в направлении отряда. Там падали лошади следопытов и Роры, и лишь один конь помчался прочь, унося на себе принца.
Человека в балахоне первым заметил Димус и вместе с двумя следопытами кинулся к нему. Танырусу и Лидиусу старший успел скомандовать: «Пробирайтесь к отряду!»
В давке и хаосе двое следопытов отыскали Набруса и остальных не скоро. Согласно приказу старшего, они присоединились к отряду и теперь, когда обнаружилось, что Руртус исчез, готовы были вести поиски вместе. Минутами позже Набрус познакомил их с утолианкой.
Димус же к ним не вернулся — ни сразу, ни позже. Возможно, вместе с другими своими людьми он вел погоню за Балахоном…
— Ты в порядке, Рора? — спросил Набрус.
— Да, я готова идти дальше! — В голосе Роры страх смешался со злостью. Она подняла глаза на предводителя, заставив того отвести взгляд, и добавила: — Бежатьготова!
— Времени нет, каждая секунда может решить все, — отвернувшись от нее, Набрус обращался к следопытам.
Он был смущенным или взволнованным, не таким невозмутимым, как обычно. И слишком многословным… Он предложил разделиться на группы по два человека и посмотрел на девушку:
— Рора пойдет со мной.
После этого Набрус указал, кому в каком направлении искать.
— Встречаемся у перекрестка через полчаса.
Все это время Рора напряженно смотрела на предводителя — не так, как на товарища, с которым готова пройти трудное испытание. Манус обратил на это внимание. И она заметила.
Однако лицо следопыта не отразило эмоций. На самом же деле Манус был удивлен, но не оставалось времени раздумывать о странном взгляде девушки. Нужно было выручать друга — это важнее.
Как только Набрус закончил, Манус вместе с Маскерусом рванули в указанном направлении. Танырус и Лидиус тоже скрылись в сером проеме узкого переулка. Утолианка по-прежнему смотрела Набрусу в лицо, но уже с испугом. Не за себя. Просто она не верила в то, что предводитель действительно жаждет спасти Руртуса.
— Рора, ты готова? — спросил он.
В его голосе девушка различила неявную издевку. Следопыт был доволен, что они остались одни. И именно потому исчезло его волнение. Все шло так, как хотел Набрус, согласно чьему-то ужасному плану, который он должен был реализовать.
Рора попыталась скрыть свои страхи, подобно искусному следопыту. Получалось или нет, но ответила она уверенно:
— Я готова! Умру за него! — Рука ее давно лежала на рукояти загнутого меча.
— Хорошо. — Набрус не особенно торопился отправляться на поиски. Он знал, что девушка все поняла.
Утолианка огляделась. В дверях одного из ближайших домов показались двое мужчин. Один был похрабрей и утверждал, что опасность на Виля Тепара миновала.
— Чего бояться? Конная городовая служба навела порядок! — горячо доказывал он приятелю. — Давай вернемся на улицу и посмотрим, что там и как!
Второй особо не храбрился. Он не решался идти туда, где совсем недавно можно было запросто расстаться с жизнью:
— Нет уж, давай-ка ты без меня. А я отсюда посмотрю.
Как только начался этот спор, Набрус вдруг вспомнил о поисках. Он показал девушке в тот самый проулок, где она уже была недавно.
— Вперед! — вскрикнул он и направился туда.
Этот решительный призыв — то, чего бы она больше всего хотела услышать сейчас от предводителя. Если бы он был искренним…
Но Рора не верила. С самого начала не верила ему.
И они оба об этом знали…
Девушка понимала, что из мрачной щели между домами она может уже не вернуться. Но еще она четко осознавала, что Руртуса конь унес именно сюда и потому Набрус оставил для них этот маршрут.
Избавиться от Роры, знающей слишком многое, списав ее гибель на каких-нибудь прелестниц. Не найти Руртуса, вернувшись ни с чем из проулка и уверив всех, что там его точно нет…
Прекрасный план!
И Набрус чист перед следопытами. И рассказать о подлом предательстве некому — свидетель мертв!
Серый плащ нумуса окунулся в такой же серый полумрак проулка. Он не оборачивался. Знал, что уголи-анка непременно последует за ним.
И она знала, что последует. Потому что там Руртус!
Для Набруса девушка сейчас была подобна овце, спокойно идущей на убой. И она чувствовала себя почти так же. Что могла противопоставить гордая жительница Утола силе и ловкости опытного следопыта? Свою любовь к Руртусу? Сейчас этого было недостаточно. Но она шла…
Она даже бежала, догоняя седовласого мужчину. Бежала и понимала, что пару минут назад могла многое изменить, сказав все Манусу и другим…
Ах, если бы она только объявила, что Набрус — предатель!
Что было бы после? Может быть, предводитель и смог бы выкрутиться. А может, и нет — скрутили бы его общими силами да и выбили бы из подлеца, где находится Руртус… Или не выбили…
Что теперь гадать? Рора не сделала этого две минуть! назад, как не сделала еще раньше. Странный ступор нашел на нее: она только могла смотреть на предателя недоверчивым взглядом и молчать…
Манус! Он что-то заметил, почувствовал!..
Рой мыслей пронесся в ее голове… Чуть раньше она могла попытаться поразить предводителя в спину, но решила — он к этому готов и не позволит так просто убить себя. Теперь они шли рядом… Чем дальше они идут, тем ближе к Руртусу, — в этом утолианка была уверена наверняка. «Ты видишь во мне покорную овцу, готовую принять смерть?! — думала она. — Не получишь!» Еще сильнее сжимала рукоять и зубы. Откуда-то изнутри к ней приходило робкое чувство, постепенно перерастающее в уверенность, что все закончится благополучно.