Чтение онлайн

Постоянно поворачивая, то и дело падая на колени, она слышала преследующего ее Раннальдини, и его безжалостные, крадущиеся шаги все приближались.

О Боже, впереди еще чье-то дыхание – кто-то был в лабиринте, или этот путь уже замкнулся? Ужаснувшись, она побежала, налетая на царапающиеся ветки. Двадцатью футами выше тянулась сумеречная полоска, и беззвездное небо не давало ей ориентиров.

Дыхание перешло в хрип, и она не могла просить о помощи. Никогда ей не выбраться. Чувствуя смертный конец, Флора, споткнувшись, остановилась, руки искали выход. Раннальдини хочет после всего убить ее, а лабиринт – уловка. Она всхлипнула, когда над головой опять ухнула сова.

Затем Флора внезапно вдохнула крепчайший запах. Тропинка, казалось, расширилась. Ноги ее ступали тверже, потому что разлился свет из беседки отдыха, в которой древняя каменная скамья была причудливо увита промокшими филадельфусами и жасминами, переплетающимися с кустами многоцветных роз и тисовой изгородью. Флора облегченно и радостно вздохнула.

В следующий момент ее обнял Раннальдини. Она почувствовала, как его тело пылает.

– Ты смогла выбраться, маленькая дикарка.

– Я ждала мистера Обряд Весны, чтобы идти дальше.

– Не нужно шутить.

Дрожа от напряжения, он поцеловал ее с неподдельной страстью, язык его проникал к ней в рот, руки развязывали черный узел на рубашке. Обнажив ее белую мягкую грудь, он покрыл ее поцелуями, бормоча что-то по-итальянски. И, потеряв над собой контроль, стал заваливать Флору на спину.

– А теперь мы поиграем, – нежно проворковал он. – Ты должна выполнять то, что я скажу. Ты маленькая деревенская девочка и хочешь уйти в женский монастырь Парадайза. Но первый всемогущий аббат «Валгаллы» должен тебя проверить, чтобы убедиться в твоей невинности. Это его привилегия.

Его лицо было абсолютно бесстрастным.

– А вы не чокнутый? – заикнулась Флора, отступая.

– Снимай одежду, – резко приказал Раннальдини. Флора в бешенстве скинула промокшую голубую юбку и полосатые трусики.

– Садись, – он толкнул ее на каменную скамью. – А теперь аббат полностью осмотрит маленькую девочку. Он изучает ее грудь.

Теплые руки Раннальдини поглаживали, пощипывали, исследовали.

– И вот аббат думает о том, какая трагедия, что две такие милые вещицы навсегда спрячутся под черным монашеским платьем. Маленькая девочка испугана, – продолжил он, чувствуя страхи Флоры, – но как только она подумала, что осмотр выходит за рамки приличий, аббат уже обратился к низу в восхищении от ее пухлости. Ведь будущая монахиня защищена от суровых холодов монастыря.

Произнося это своим ласковым голосом, Раннальдини гладил живот и бедра Флоры, оценивая и изучая.

В какой-то момент Флора испугалась, заметив, что хоть и протестует, но чувствует себя сильно возбужденной.

– Ноги тоже крепки, – бормотал Раннальдини. – Это хорошо для долгого стояния на молении на холодном полу часовни.

Затем он положил ее на скамью.

– А теперь ты должна лечь и подтянуть колени к груди для решающей проверки. Проверки на девственность.

– Да ты извращенец, что ли? – прошипела Флора, но, обессиленная, легла, подняв ноги и испустив стон удовлетворения, когда его пальцы скользнули внутрь.

– Слишком легко проходит, – промурлыкал Раннальдини. – Малышка пытается зажаться, доказывая, что нетронута, но уж слишком возбудилась. И даже когда аббат изучает ее самые интимные места, не пытается схватить его за пальцы. Она смущена большой влажностью и знает, что аббат тоже охвачен желанием. Девственница уже дала бы отпор.

Твердые бедра Раннальдини прижались к обнаженным ногам Флоры. Она начала стонать от удовольствия, когда его пальцы массировали клитор.

– Итак, капюшон откинут. Ласки маленького розового бугорочка всем женщинам доставляют наслаждение. Это так восхитительно. Аббат снимет все ее напряжение, все ее страхи и даст ей нежнейшие ощущения.

– Ах ты ублюдок!

Спина Флоры выгнулась дугой, застыла.

– Тебе хорошо? – пропел вполголоса Раннальдини, нежно прижимая ее к своей груди и поглаживая волосы.

– Блаженство, но так ломает.

– Вначале так всегда. Завтра ты станешь маленькой монахиней, которую застукали за дурным поступком.

– А ты будешь аббатом «Валгаллы», который прикажет меня сечь. Чертовски похоже.

Не в силах выпрямиться, Флора рухнула на колени, расстегнула его ширинку и погрузила лицо в пахнущие пудрой волосы, выбивающиеся из-под тесных трусов, в то время как его мощный мужской орган выскакивал как чертик из коробки.

– О-о-о-о-о, – вздохнула Флора.

Но, почувствовав ее язык, Раннальдини отшатнулся.

– Я хочу в тебя войти.

– Как жаль, а я хотела его съесть. – Тут же она испугалась, что он ее ударит.

– Смотри не обмочись.

Положив ее спиной на каменную скамью, Раннальдини грубо раздвинул губы и одним движением вошел в нее.

– А-а-а-а-а-а-ах, сладко, – закричала Флора, начав извиваться.

Она привыкла иметь дело с перевозбужденными одноклассниками. Владевший собой Раннальдини мог бы служить в качестве метронома. Ритм был неумолимо точен.

– Не закрывай глаза, – потребовал он, склоняя над ней лицо. – Я хочу наблюдать за тобой во время оргазма. Еще не устала?

– Я занималась бы этим, сколько угодно. Хоть еще десяток раз.

Ах, эти глубокие мягкие толчки, от них невозможно отказаться.

– Для извращенца ты слишком хорошо трахаешься. Хотя эта скамья тверже, чем ты... Но в зрелом размышлении, возможно, она... О, Раннальдини, о...

После недельного отстранения от занятий в школе Флоре было разрешено присутствовать на выпускном бале благодаря заступничеству лучшего ученика Вольфи Раннальдини перед Сабиной Боттомли.

За два дня до этого праздника Флора, по предположениям знакомых, собиравшаяся позаниматься музыкой с Раннальдини, на самом деле сидела на трехспальной кровати в башне, растирала маэстро детским кремом, а он заканчивал решать кроссворд.

– Вот, хррошо. Глубже, глубже. Ты способная девочка.

Потом он стал зачесывать назад ее лобковые волосы.

– Ты прелестна, как роза. Жду не дождусь, когда тебя побрею.

– Ты что, бреешь всех своих женщин?

– Как правило. У Сесилии такие заросли, как борода у Бернарда Шоу.

– Ты просто декадент. Выпустил бы настольную книгу о своих женщинах «Клиторы на любой вкус». Меня не стоит брить до бала выпускников. Представляешь выражение лиц, если нам придется купаться нагишом?

– Ты на него не поедешь.

– Я должна. Мне страшно за Вольфи. Ведь я ему еще два месяца назад обещала. Не могу оставить его одного с друзьями. Я ненадолго, и мы расстанемся до того, как он о тебе узнает.

– Если ты туда поедешь, ко мне можешь не возвращаться.

Это было первое проявление характера Раннальдини. Она знала, что уступать нельзя. Но ужаснулась тому, насколько это трудно.