Чтение онлайн

За известным пределом времени, различным для различных индивидов, влияние их равно нулю. Поясним сказанное. Мотивационное влияние наказания, состоящего в лишении жизни, совершенно различно тогда, когда оно грозит непосредственно и когда оно грозит, скажем, через 10 лет. В первом случае очень часто от наказываемого можно добиться почти всего, что не превышает его силы. История войн и инквизиции дает немало иллюстраций к этому положению.

История войн дает ряд фактов, где угроза смерти заставляла пойманного вражеского солдата раскрывать угрожающим все тайны своего войска. Из тех писем приговоренных, которые опубликовал В. Г. Короленко в своих статьях, направленных против смертной казни, ясно видно то постепенное возрастание ужаса перед смертью по мере ее приближения, которое испытывают приговоренные. Иногда этот ужас бывает настолько велик, что приговоренные сходят с ума перед смертью или же становятся палачами, чтобы спасти свою жизнь, несмотря на отвращение их к этому ремеслу. Иначе обстоит дело тогда, когда смерть грозит через 10, 20, 30 лет.

В этом случае она неясно и смутно рисуется где-то вдали, приговоренный может успокаивать себя тем, что есть еще достаточно времени для жизни, что за это время можно и попросту умереть…

То же относится и к мотивационному влиянию других кар. История инквизиции и застенков дает немало фактов, которые в общем вполне подтверждают выставленное положение. Насколько сильно влияние непосредственно угрожающей пытки, это ясно из тех примеров, где обреченный на пытки перед моментом истязания, желая хоть на время отдалить ее, выдавал очень часто все тайны, всех сообщников, не только действительных, но и мнимых, сознавался в таких преступлениях, в которых он никогда не был повинен, и т. д. Очень маленькое, но близкое наказание вследствие этого может быть равносильным жестокому, интенсивному наказанию. Вследствие этого вполне понятно, почему потустороннее наказание, обещаемое почти всеми религиозными системами, рисуется в ужаснейшем виде, наделяется крайне жестокими чертами и определяется «вечным и бесконечным». Загробная кара — кара отдаленная, поэтому она, чтобы иметь влияние на поведение индивида, должна компенсировать недостаток ее отдаленности избытком ужаса и жестокости. В противном случае она была бы бессильной.

Все сказанное о карах целиком приложимо и к области наград. Одна и та же награда производит тем большее влияние на поведение одного и того же человека, чем она ближе. Это положение давно уже было схвачено народной мудростью и выразилось в пословице: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».

В обыденной жизни мы сплошь и рядом встречаемся с фактами, где непосредственное, но небольшое благо предпочитается большому, но отдаленному благу… Этим же объясняется и тот, опять-таки практикуемый религиозными системами, факт, что отдаленная, в особенности же загробная награда, чтобы иметь мотивационную силу, должна быть грандиозной, продолжительной и высшей наградой. И действительно, занебесное блаженство всех религиозных систем обладает данными признаками: оно вечно, неизъяснимо прекрасно, оно абсолютно. Этот факт роста силы наград или роста ценности одной и той же награды по мере уменьшения времени, отделяющего нас от нее, был уже давно замечен (хотя и неверно приложен) «школой воздержания» в политической экономии, указавшей на то, что отсрочка потребления какого-либо полезного продукта уменьшает его положительную ценность.

При желании можно подтвердить сказанное рядом фактов, число которых можно увеличить до бесконечности.

Указанная теорема о роли времени имеет, однако, различное значение на различных стадиях истории человечества. Особенно важную роль играет она в поведении первобытного и вообще неразвитого человека. Для него всякая сколько-нибудь отдаленная награда или кара, как бы она ни была велика, не имеет никакого значения. Это обусловливается характером его психофизической организации.

«Не обладая никакими повествованиями о прошлых событиях, человек, в его нецивилизованном состоянии, не способен к познаванию длинных последовательностей. Вследствие этого, то предвидение отдаленных результатов, которое возможно для оседлого общества, обладающего мерами и письменным языком, для него невозможно. Это значит, что соответствие во времени развито здесь лишь в очень тесных пределах. Воспроизведения сознания простираются здесь лишь на немногочисленные последовательности явлений, которые при том не отличаются обширностью. И здесь существует лишь очень умеренное удаление от рефлективной жизни, в которой побуждение и действие находятся в непосредственной связи между собою» (Спенсер Г. Основания социологии. § 39).

При таком положении дела вполне понятно, что отдаленная во времени кара или награда нисколько не влияет на поведение первобытного человека, ибо она равна для него несуществующей каре и награде. И действительно, «австралийцев описывают как неспособных к сколько-нибудь настойчивому труду, коль скоро вознаграждение за этот труд может быть получено только в будущем». Отсюда же беспечность первобытных людей относительно будущего, непредусмотрительность их, импульсивность и детская веселость их поведения; отсюда же характерная для них черта — отсутствие накопления тех или иных благ на черный день и т. д. (Там же. § 34–35).

Отсюда же становится понятным и необходимым, что для воздействия путем кар и наград на поведение первобытного и вообще нецивилизованного человека (неразвитого, ребенка и т. д.) необходимо, чтобы кары и награды были налицо и наступали тотчас по совершении того или иного акта. В противном случае они будут бессильны и бесцельны. Этим объясняется ряд явлений, характерных для первобытного времени: например, поштучная система вознаграждения, отсутствие на первых порах занебесных санкций (ибо они отдаленны), ряд фактов, говорящих о том, что здесь кары и награды должны были наступать немедленно, и т. д.

По мере развития сознания расширяется способность предвидения будущего и тем самым растет возможность регулирования поведения, исходя из представлений отдаленных кар и наград. Теперь культурный человек координирует свое поведение с карой и наградой, которые наступят через 10, 20, 30 и т. д. лет, а иногда и выходят за пределы его жизни (слава).

Таким образом, хотя приведенная теорема о значении времени при одной и той же каре или награде верна вообще, но она имеет различное значение для различных людей в зависимости от их способности предвидеть будущее. Отсюда само собой вытекает педагогическое правило: чем ниже по своему развитию человек, каковыми являются неразвитые люди, дети и т. д., тем немедленнее должны наступать кары и награды, чтобы влиять на их поведение. Само собой разумеется, что данной теореме нисколько не противоречит и то явление, что великие люди живут для будущего, что они предпочитают будущую отдаленную награду настоящей. Не противоречит это по той простой причине, что настоящей награде предпочитается не равноценная будущая награда, а также, как и в случае с потусторонними наградами, награда бесконечно более ценная, высокая, вечная и т. д. Поэтому это не противоречие, а прямое подтверждение данного закона.

Такова первая теорема мотивационного влияния кар и наград.

Б). Наряду с этой теоремой можно формулировать и вторую теорему, отчасти связанную с первой. Она будет гласить: одна и та же кара или награда тем сильнее влияют на поведение одного и того же человека, чем сильнее в нем уверенность в их неизбежности.

Если бы, например, преступники были убеждены в том, что за преступлением неизбежно последует наказание, то можно было бы смело утверждать, что число преступлений сократилось бы в этом случае на громадный процент. Ведь большинство из них, совершая преступление, всегда надеется так или иначе избегнуть наказания. С этой целью и выбираются для совершения преступления такие условия, которые дают надежду «схоронить концы в воду» и безнаказанно улизнуть. Конечно, реальной почвой для этого служит факт недоказанности в социальной жизни таких же непреложных законов, как, например, в области физико-химических явлений. Если я знаю, что, бросившись с шестого этажа, я разобьюсь насмерть, опустив в расплавленный свинец, я обожгу палец, воткнув иголку в глаз, я ослепну, то вполне понятно, что эта неизбежность последствий будет сильнее давить на мотивы моего поведения и сильнее удерживать меня от этих поступков, чем неопределенная вероятность, дающая надежду на то, что «может быть, я разобьюсь, а может быть, и нет», может быть, «удивлю мир» своей храбростью и героизмом. То же относится и к любому акту. Степень влияния неизбежной кары будет гораздо больше, чем вероятной кары. С этой точки зрения опять-таки малая, но неизбежная кара или награда может быть равна по своему значению большой, но только вероятной каре или награде. Связь этой теоремы с предыдущей заключается в том, что кары или награды, непосредственно близкие по времени, кажутся и неизбежными; чем более они отдаленны — тем более они гадательны, и тем меньшей становится уверенность в их наступлении, что, опять-таки, объясняется гадательным характером социальной жизни.

Такова вторая теорема.

II. Теперь спросим себя, от чего зависит различная степень мотивационного влияния одной и той же кары и награды на различных людей или на одного и того же человека, взятого не неизменяющимся, как в только что разобранном положении, а взятого в различные периоды его жизни, следовательно, в состояниях, отличных друг от друга?

В этом случае решающих условий слишком много, учесть их все невозможно, поэтому приходится довольствоваться указанием только некоторых наиболее важных условий… В самом деле, почему один за награду, состоящую в чечевичной похлебке, готов продать право своего первородства, а другой за полмира не изменяет ни на йоту своего поведения? Проблема, как видно, в высшей степени важная и достаточно интересная…

А). Первое положение, которое определяет одно из важнейших в данном отношении условий, позволительно формулировать так: одна и та же награда или кара при прочих равных условиях произведет тем большее влияние на поведение различных людей или одного и того же человека в различные периоды его жизни, чем больше данный человек нуждается в этой награде для удовлетворения соответствующей потребности, или чем большее «благо» отнимает у него кара. Таков второй закон мотивационного действия кар и наград. Что этот закон верен — подтверждается множеством фактов, ежедневно наблюдаемых нами в обыденной жизни. Приведу некоторые.