Чтение онлайн

— Не заметят они нас, не думайте, — доверительно сообщил Дорохову водитель. — Они сидят сзади и целуются. У меня память хорошая, а глаз — наводчика. Из армии недавно.

Очевидно, бывший наводчик действительно обладал хорошей памятью, потому что он уверенно свернул в переулок и выехал к двухэтажному деревянному дому, как раз в тот момент, когда из «ЗИМа» высаживались пассажиры.

— Спасибо, товарищ, — расплачиваясь, поблагодарил Доронов, — На вашу скромность я надеюсь...

— Запишите фамилию, — не обиделся шофер. — Может, пригожусь когда.

— А я запомню, у меня тоже память ничего!..

Григорий обошел деревянное здание и облегченно вздохнул: другого выхода не было. «А вдруг Адик решит здесь ночевать», — невольно подумалось Доронову. — Тогда, брат, будешь гулять всю ночь под окнами, — сказал он себе и усмехнулся.

В двух окнах второго этажа вспыхнул яркий свет. Потом свет стал мягче: вероятно, на лампочку набросили что-то красное. Григорий услышал женский говор и громкий мужской смех, однако разобрать хотя бы отдельные слова не удавалось. Внезапно голоса заглушили стон электробанджо, резкий вой литавр и барабанный бой.

Григорий почувствовал сильное желание швырнуть чем-нибудь тяжелым в эти красные окна, растревожить грязное болото, вышвырнуть на улицу затаившуюся там пакость.

«Днем спекулируют и крадут, — думал он, — а вечером устраивают пьяные оргии. Какая мерзость!»

Заполночь наверху все затихло, красный свет в окнах погас, но Адик не появился.

Доронов осторожно прошел квартал, открыл стеклянную дверь будки телефона-автомата и, не спуская глаз с подъезда деревянного дома, набрал номер.

Ильичев ответил сразу. Выслушал краткий доклад, шутливо заметил:

— Значит ты, Гриша, весело проводишь время.

— Отлично! До часу ночи сидел в ресторане, а сейчас гуляю...

— Я тебе завидую, — прокричал в трубку Дмитрий. — Так завидую, что сейчас приеду к тебе.

— Вот это дружба! Я на такое и не рассчитывал.

— То-то! Не скучай, я быстро.

Доронов еще раз обошел двухэтажный дом. Тишина, на улицах — ни души. Издалека поползли по небу столбы света. Еще минута, и возле красивого каменного особняка остановилась машина.

— Дмитрий Михайлович, — подошел Доронов. — рад вас видеть!

— Здравствуй, Гриша, рассказывай, как у тебя дела?

Доронов подробно рассказал о событиях дня и ночи.

— А теперь, Гриша, я тебе кое-что сообщу. В этом доме частенько бывали Лопаев и Полюшко-поле. Не сомневаюсь, что они посещали ту же самую квартиру на втором этаже, где сейчас Адик.

Нужно узнать, не скрывается ли там Полев. Это — мое дело, — решительно сказал капитан. — А ты, Гриша, отправляйся отдыхать. Возвращайся к восьми утра, раньше Адик не проснется. Займешься им, а я пройдусь по квартирам с управдомом как представитель райжилуправления. В случае крайней необходимости произведу обыск. Разрешение у меня есть. Но это только в крайнем случае, а так постараюсь пока не пугать осиное гнездо. Нам нужно узнать, здесь ли Полев.

— А если он...

— Что?

— У такого может и огнестрельное оружие быть...

— Ничего, буду смотреть в оба. Дворника прихвачу, поставлю в коридоре. Присмотрит, чтобы из комнаты в комнату никто не перебегал.

— Может, не ездить мне в гостиницу? Что уж там осталось?

— Нет, нет, — возразил Ильичев, — двигай, Гриша. Машина в нашем распоряжении, ленинградские товарищи позаботились. А к восьми возвращайся.

— Все понятно. Раз приказываете, еду.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи!

И Ильичев не спеша пошел по тротуару...

Адик покинул квартиру Крысовых только в одиннадцать часов утра.

К этому времени Ильичев уже обо всем договорился с управдомом, и они почти сразу же отправились «обследовать» квартиры второго этажа. Молодцеватый дворник на случай остался в коридоре.

В первой же квартире Дмитрию пришлось выслушать справедливые претензии немолодой уже женщины на недостаток жилой площади. Ее муж жаловался на беспокойных соседей.

— Только три ночи поспали спокойно. Сегодня опять хохот и музыка какая-то дикая до утра... Управдому вот жаловались — не помогает.

— Верно, — нерешительно подтвердил управдом. — Жаловались.

— Дети ночами не спят, вздрагивают, просыпаются. А главное — пять комнат у этих Крысовых, а гулянки все время в одной, что рядом с нами.

— Вы бы попросили их перенести свои праздники в другую комнату.

— Просили, да куда там!..

Ильичев решился спросить о главном.

— А кто же это в гости к ним ходит? Женщина пожала плечами:

— Бог их знает! Все больше пожилые. Они и ночуют тут, а случается, и живут. Из молодых частенько бывает чернявый такой парень. Тоже, видать, бездельник.

— Вы говорите, живут... это как же?

— Так и живут здесь неделями. Один даже машину свою держал на заднем дворе. Слава богу, уехал.

— Когда он уехал? Попробуйте вспомнить.

— Скажу, скажу... Сегодня суббота? Во вторник уехал. А раньше он все с таким высоким седым приходил. Тот, бывало, как напьется, так поет: «Почему ты мне не встретилась, юная, стройная...»

Управдому наскучило слушать жалобы женщины, и он вышел в коридор.

Ильичев, вынув из кармана фотографии Полева и Лопаева, спросил

— Этот... со своей машиной?

— Он, — удивилась женщина, — он самый!

— А седой, что песни пел, этот?

— Этот. Голову высоко задирает, на людей не смотрит, — добавила она. — Вы их знаете?

— Немного знаю. Нехорошие они люди. Но говорить об этом пока никому не надо.

— Что вы, не беспокойтесь!

Ильичев попрощался и вышел в коридор, где управдом что-то сердито выговаривал дворнику.

Они постучались к Крысовым. Им открыла блеклая пожилая женщина с широкими задранными вверх ноздрями:

— Проходите на кухню, напачкаете тут! Не видите, — ковры.

— Видим, — равнодушно отпарировал управдом. — Нам нужно посмотреть комнату. Можете убрать ковры.

Недовольная женщина свернула ковер и толкнула его в угол.

— Вот и управились, — не унимался управдом. — Теперь ширму уберите, а то не поймешь, что у вас.

За ширмой на столе высилась гора грязной посуды, пустые бутылки.

— Та-ак!.. — невозмутимо протянул управдом и деловито обстучал стены, подергал оконные рамы. Затем, не обращая внимания на клокотавшую яростью женщину, сказал: