Чтение онлайн

— Видите каменный флигель внутри Менового двора? — быстро, на ходу вводил меня в курс дела плац-майор. — Там мы содержим пленников, захваченных в горах во время вылазок или при отражении набегов.

— Когда я был в Петербурге, там все наперебой спрашивали меня: «Правда ли, что черкесы в плен не сдаются? Что они скорее умрут, чем променяют свою свободу на жизнь и неволю?» Я лишь плечами пожимал в ответ: на войне чего только не бывает.

— Коль всегда было б так, стали бы мы возводить флигель? Головы столичной публики забиты романтическими бреднями покойного господина Марлинского. Если ваши переговоры увенчаются успехом, мы вас в этот домик переведем. Хватит уж вам изображать из себя Шильонского узника.

— Это было бы очень кстати! Признаться, ваши казематы навевают уныние и беспричинную тоску. Как только люди годами выдерживали пребывание в каменных мешках без солнечного света и не видя и клочка зелени?!

— Нам сюда! — Новиков указал на калитку в железной ограде Менового двора.

Штабс-капитан выстроил нужную мне встречу по правилам мелодраматического театрального искусства. Охрана вокруг решетки с примкнутыми штыками. Масляные фонари, скорее нагнетавшие атмосферу, чем освещавшие Меновой двор. Лязг цепей на моих руках и ногах. Неловко семеня ногами, я прошел внутрь.

Старейшины-тамада из шапсугских и натухайских родов в количестве двадцати человек стояли полукругом. Смотрели на меня сочувственно-тревожно. Предмет предстоящего разговора им не сообщили. Просто от коменданта поступило приглашение прибыть на важные переговоры и на встречу с известным в Черкесии лицом. То, что это лицо окажется пленником и в цепях, стало для них сюрпризом.

Я почтительно приветствовал собравшихся. Представился. Белобородые старики, не утратившие силы, все еще готовые запрыгнуть на коня и закрутить над головой шашку, зашептались между собой. Меня узнали.

— Как так вышло, что ты попал в плен, Зелим-бей? — тут же последовал вопрос.

— Возвращался из Константинополя. Кочерму захватили.

Все облегченно вздохнули. Потери чести не случилось, в море отступать некуда. Я не сдался в бою как трус. А захват в море — дело обычное. Скольких уже так схватили? И тех, кто ехал домой после торгов в Стамбуле. И тех, кто завершил хадж. И тех, кто вез важные письма от Сефер-бея, Дауд-бея и прочих вождей.

— Письма вез от англичан? — предположили вожди. Они знали, что я имел дела с инглезами.

— Нет. Спешил принести весть о смерти Сефер-бея!

Собравшиеся на Меновом дворе ахнули. Пусть Сефер-бей давно сбежал в Турцию, все-таки он был местным князем.

— Убит? — уточнили.

— Да! Но его убийце мы отомстили.

— Кто?! Кто?!

— Наемник. Столичный стражник. Есть предположение, что приложили руку англичане.

Старейшины снова зашушукались. Новость была ошеломительной.

— Прошу прощения у достопочтенных тамада за свойственную моей молодости торопливость! — я решил ускорить дело, прекрасно зная, сколь долго эти старики могут переливать из пустого в порожнее. — Русские сделали мне предложение. Стать посредником для выкупа моряков, попавших в плен под Туапсе и Соче после страшного шторма месяц назад. Или отправиться в Сибирь. Что скажете, старейшины анапских племен? Принять мне это предложение или отказаться?

Старики оживились. Громко переговариваясь, спорили. Не могли прийти к единому решению.

— Они знают, что ты участвовал в битве в Баканском ущелье? — уточнили.

— И не только. Их лазутчики сдали меня. Сообщили, что я участвовал в прошлогоднем осеннем набеге сераскиров Хаджуко Мансура и Шамуза.

Кто-то громко выругался на армянских купцов:

— Это все черкесогаи! Вечно все вынюхивают!

— Стать переговорщиком — нет урона чести! Сами много раз так поступали!

— А как же национальная присяга? Не иметь дела с русскими? — решил я уточнить этот деликатный момент.

— Сказать по правде, об этом многие забыли. Князья севера ныне уклоняются от присяги.

Я удовлетворённо кивнул. Отчасти в этом — моя заслуга. И Меновой двор тому подтверждение. Еще полгода назад за торговлю с русскими штрафовали. Ныне же вполне себе меняются товарами. Открыто навещают крепость. Чудеса, да и только!

— Я хотел бы действовать общей волей! — заметив общий настрой, добавил. — Если созывать собрание основных родов, много воды утечет. Времени нет!

— Пускай тебе дадут добро уздени! — тут же откликнулись некоторые. Видимо, из числа тех, кто никак не закончат вражду с дворянскими родами.

— Уорки и уздени поддерживают уорка Зелим-бея! — тут же откликнулся самый молодой из собравшихся старейшин. Он показал мне тайный знак всадников, к обществу которых я принадлежал.

— А вы? — обратился я к остальным. — У меня слишком много врагов в Черкесии, чтобы выступать в одиночку.

— Ты хочешь, чтобы мы дали тебе конвой, который проводит тебя до Туапсе и далее? — удивились вожди.

— Нет! У меня есть свой отряд! Мне достаточно будет того, если вы оповестите моих людей, чтобы они ко мне присоединились!

— Кто такие? Скажи!

— Знакомо ли вам имя Башибузук? Я оставил его за себя, когда отправился в Константинополь.

— Ооо! — уважительный тон реплик старейшин дал ясно понять, что с моим отрядом все отлично. Башибузук не подвел.

— Мы сообщим ему! И подтверждаем, что мы все согласны, чтобы ты, Зелим-бей заговоренный, стал переговорщиком для выкупа русских моряков. Даем тебе на то согласие от вольных обществ анапских предгорий и низовий Кубани.

…. Два дня я провел в напряжении. Все гадал, получилось или нет? Наконец, ожидание закончилось. Меня позвали подняться на каланчу, с которой можно было наблюдать за равниной перед крепостными валами.

— Парламентеры! — ткнул пальцем в конную группу плац-майор.

Всадники с белым флагом не спеша приближались к восточным Русским воротам. Вдалеке, за пределами пушечного выстрела гарцевал приличный отряд конницы. Не менее 300–400 сабель.

Я одолжил подзорную трубу. Всмотрелся. И радостно воскликнул. Во главе маленького отряда скакал Башибузук, держа в поводу запасного коня. Да это же мой Боливар!

Встретились за воротами. Обменялись крепким рукопожатием. Мне подвели моего «кабардинца». Я пристроил в седельные кобуры свои револьверы. Башибузук на них посмотрел с улыбкой. Старые знакомые, выручили его в схватке с разбойником Донекеем!

— Докладывай! — распорядился я с легкой тревогой. Мой зам за прошедшие полгода мог и загордиться, и посчитать, что свои обязательства передо мной выполнил.

Не загордился! Тронул коня и спокойно начала рассказывать:

— Все делал, как ты научил. От разбойников север Черкесии очистил. Набирал отряд. Выявлял лазутчиков. Кого гнал взашей, кого — в мешок и в воду. Мы теперь — сила. С нами считаются. Отряд вырос в четыре раза.

— Что с набегами?

— Присмирели шапсуги с натухайцами. Князья севера теперь не дружат с англичанином. Он уехал на юг. Поближе к убыхам. Хаджуко Мансур совсем упал духом. Шамуз куда-то пропал. Когда люди узнали, что Красный генерал Вельяминов умер и не будет обычной летней экспедиции через Абинскую крепость, так сразу успокоились.