Чтение онлайн

Здесь Сталин передергивает, причем довольно грубо. Черчилль совсем не призывал вести войну против СССР, а лишь принять меры к тому, чтобы «железный занавес» не передвинулся дальше на Запад. И здесь главную надежду он возлагал на Америку. Если американские войска уйдут из Европы, то сдерживать Сталина, думал Черчилль, будет некому. И характер влияния американцев в Западной Европе был совсем иным, чем советского влияния – в Восточной Европе. Вашингтон, безусловно, влиял на политическую ситуацию – как экономической помощью в рамках плана Маршалла, так и пропагандистскими средствами, но при этом президент Трумэн и не думал отменять там демократические свободы и свободные выборы. Стешин же осуществлял контроль с помощью своих войск и послушных марионеток-коммунистов, и в результате уже к концу 1948 года о демократических свободах и альтернативных выборах в Восточной Европе было приказано забыть.

В интервью «Правде» по поводу Фултонской речи Черчилля в марте 1946 года Сталин впервые козырнул величиной советских потерь как для оправдания советской политики в Восточной Европе, так и для унижения, как он думал, вчерашних союзников. Как смеете, мол, учить нас демократии, когда вы потеряли в минувшей войне жалкие сотни тысяч, тогда как мы – полновесные семь миллионов. Потом эту традицию восприняли все преемники Сталина, от Хрущева до Путина. Цифра при этом выросла сначала до 20, а затем до 27 млн человек, но все равно осталась достаточно далека от истинной, особенно в части потерь Красной Армии. Официальная цифра 8668 тыс. погибших и умерших красноармейцев и командиров, обнародованная в 1993 году, также примерно втрое меньше истинной.

В начале 1947 года Сталин одобрил карикатуру на Черчилля в связи с его речью в Фултоне. До этого публикации карикатур на союзников в войне в советской печати не допускались. Так был сделан важный шаг к «холодной войне».

После Фултонской речи ни о каком сохранении даже внешней формальной дружбы между Сталиным и Черчиллем говорить уже не приходится. Тем не менее в феврале 1947 года Черчилль направил частное послание Сталину в ответ на переданный через побывавшего в Москве фельдмаршала Монтгомери сталинский привет: Я постоянно вспоминаю наши товарищеские отношения в те годы, когда все было поставлено на карту. Я также был счастлив узнать от Монтгомери, что Вы в добром здравии. Ваша жизнь драгоценна не только для Вашей страны, которую Вы спасли, но и для дела дружбы между Советской Россией и Великобританией и даже всем говорящим на английском языке миром, дружбы, от которой зависит будущее счастье человечества. Верьте мне, искренне Ваш Уинстон Черчилль».

Возможно, в тот момент Уинстон на самом деле верил, что со Сталиным еще можно договориться. Окончательный разрыв между бывшими союзниками по Антигитлеровской коалиции произошел только в следующем, 1948 году.

Фултонская речь Черчилля стала одним из первых признаков того, что в Вашингтоне и в Лондоне рассматривают американо-британский союз в качестве краеугольного камня любой будущей системы международной безопасности, и изоляционизму пришел конец. Отсюда и столь резкая реакция Сталина на выступление «самого мужественного из всех британских премьеров». Стешин еще смог советизировать страны Восточной Европы и отыграться за вывод советских войск из Ирана тем, что при массированной советской поддержке коммунисты выиграли гражданскую войну в Китае. В 1948 году он устроил блокаду Западного Берлина в надежде, что это устрашит западных союзников и побудит США все-таки уйти с континента. Однако ответом на блокаду Берлина и советизацию Чехословакии стало создание блока НАТО и Федеративной Республики Германии из западных оккупационных зон. В условиях американской монополии на атомное оружие Сталин не мог и помышлять о вторжении в Западную Европу. И даже после того, как благодаря усилиям разведки и ученых у советского диктатора появилась своя атомная бомба, у него все равно не было средств доставки ее на территорию главного потенциального противника. Не было шансов и уничтожить американские базы в Великобритании из-за слабости советского флота. Сталин и его преемники оказались обречены на длительное противостояние вдоль «железного занавеса», причем без каких-либо шансов на успех.

Последнее послание Черчилля Сталину, сохранившееся в архиве последнего, датировано 4 ноября 1951 года. Оно очень короткое: «Теперь, когда я вновь во главе правительства Его Величества, позвольте мне ответить одним словом на Вашу прощальную телеграмму из Берлина в августе 1945 года: «Привет!» Через день в посольство СССР в Лондоне пришла срочная и еще более короткая телеграмма из Москвы: «Немедленно передайте по назначению следующее послание И.В. Сталина: «Уинстону Черчиллю, премьер-министру Великобритании. Благодарю за привет! И. Сталин. Исполнение срочно телеграфьте».

Теперь, когда после начала Корейской войны, юридического оформления раскола Германии и создания Организации Северо-Атлантического договора «холодная война» была в разгаре, о восстановлении былых доверительных отношений между Сталиным и Черчиллем не могло быть и речи. Процитированные весьма краткие и сухие письма оказались последними в многолетней переписке. Здоровье двух государственных деятелей, особенно Сталина, оставляло желать много лучшего. Иосифу Виссарионовичу было уже не до переписки с Черчиллем. Тем более что Молотов, готовивший или писавший под диктовку, согласно сталинским указаниям, первоначальные проекты посланий Черчиллю и Рузвельту, вышел из доверия и в 1949 году был снят с поста министра иностранных дел.

Теперь у Черчилля уже не было никаких побудительных мотивов льстить Сталину. 9 октября 1954 года в речи «Мир посредством силы» перед конференцией Консервативной партии Черчилль высказался о дядюшке Джо весьма откровенно: «Сталин в течение многих лет был диктатором России, и чем больше я изучал его карьеру, тем более меня шокировали те ужасные ошибки, которые он допускал, и та крайняя жестокость по отношению к людям и массам, которыми он управлял. Сталин был нашим союзником в борьбе против Гитлера, когда Россия подверглась агрессии, но когда Гитлер был уничтожен, Сталин превратился в главную угрозу для нас.

После нашей общей победы стало очевидно, что его действия вновь разделили мир. По-видимому, его захватили мечты о мировом господстве. Он превратил треть Европы в сателлита Советского Союза, навязав им коммунизм. Это было прискорбным событием после всего, через что мы прошли.Но вот уже год, как Стешин умер – это несомненно, и с тех пор я питаю надежду, что открывается новая перспектива для России, новая надежда на мирное сосуществование с русским народом, и наш долг – терпеливо и настойчиво удостовериться, есть ли такой шанс или нет».

Черчилль и спорт

Черчилля обычно считали лентяем и лежебокой, не любящим спорт. На самом деле вся жизнь Уинстона прошла под девизом «Ни один человек не имеет права на лень». Но миф о себе как о лентяе и приверженце пассивных форм отдыха во многом создавал он сам. Уинстон настаивал: «Я всегда следовал правилу: не беги, если можешь стоять; не стой, если можешь сидеть; не сиди, если можешь лежать». Еще он утверждал: «Чтобы оставаться в форме, необходим покой, хорошая еда и, самое главное, никакого спорта». Но сам этому правилу не следовал.

Вопреки распространенному мнению, в том числе нередко распространявшемуся самим Черчиллем, он был хорошим спортсменом. Еще в военном училище он неоднократно побеждал в соревнованиях по фехтованию и в конном спорте. Он очень любил лошадей, впервые сел на коня в девять лет и из всех видов спорта предпочитал поло, африканское сафари и английские скачки. Уинстон был убежден, что «научиться держаться в седле и управлять лошадью – это одна из важнейших вещей в мире». После ухода из политики в апреле 1955 года он признается своему лечащему врачу, что собирается заняться конным спортом: «Это не будет меня утомлять. Я смогу великолепно держаться в седле, выбрав себе тихую лошадку».

В 4-м гусарском полку Черчилль пристрастился к конному поло. В 1899 году он неудачно оступился на лестнице в доме одного из своих знакомых и при падении серьезно повредил правое плечо. Но Уинстон все равно продолжил играть в поло и даже забил решающий мяч в матче команды своего полка в финале кубка Меерута, самого известного спортивного турнира на всем индийском субконтиненте.

Став политиком, Черчилль продолжал играть в поло, теперь уже выступая за команду Палаты общин. Последний раз в поло он сыграл 10 января 1927 года на Мальте. Сыграть ему предложил старый друг адмирал флота сэр Роджер Кейс. Черчиллю идея пришлась по вкусу : «Я с радостью буду играть, хотя не играл уже целый сезон. Мне только придется немного потренироваться скакать галопом, чтобы размять мышцы. Я захвачу с собой пару клюшек и покажу все, на что способен. Если уж мне суждено рухнуть на землю и умереть, это будет достойным концом». В своем последнем матче Уинстон выглядел вполне достойно и умирать не собирался.