Чтение онлайн

Каждый сам выбирает для себя область, в которой сможет отличиться: одни специализируются на практике, другие – на теориях, одни достигают превосходства в творчестве, другие – в празднестве, одни реализуют себя в достижениях, другие – в самоотречении. Таким оригинальным способом мудрая природа смогла обеспечить выживаемость человеческого рода, выводя в авангард развития не только лучших, но и гарантируя разнообразие человеческой деятельности.

Но Черчилль был не только государственным деятелем. Анализ его огромного творческого наследия позволяет развить приведенную выше гипотезу, не ограничивая понятие смысла жизни одним лишь достижением превосходства. Учитывая, что одной из основных задач искусства является выражение невыразимого, смысл жизни включает в себя и передачу информации, причем не только современникам, но и будущим поколениям. Противоречит ли это предыдущему выводу, акцентирующему основное внимание на доминировании? Пример политической жизни и литературной деятельности Черчилля убедительно показывает – нет. Скорее дополняет, поскольку общим и в том и другом случае является преодоление бренности существования, физиологического конца и физической смерти294.

Возвращаясь к самообразованию нашего героя. Принимая во внимание, что Черчилль готовил себя к публичной деятельности, одновременно с сочинениями на историческую и религиозную тематику он также начал активно изучать труды по социальным и политическим дисциплинам. В частности, он проштудировал «Политику» Аристотеля (384–322 до н. э.), «Государство» Платона (428/427–348/347 до н. э.), «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адама Смита (1723–1790), «Опыт закона о народонаселении» Томаса Роберта Мальтуса (1766–1834).

Чтение не прошло для Черчилля бесследно. Многие его политические убеждения формировались именно под влиянием изучаемых авторов. Здесь и отстаиваемая Генри Фосеттом свободная торговля, и обоснованная Томасом Маколеем огромная роль сильного парламента в формировании политических институтов, и предостерегающий взгляд Эдварда Гиббона о великой империи, разрушаемой изнутри разлагающейся элитой и оторванными от жизни доктринами295. «Благодаря своим недюжинным способностям Уинстон за короткое время смог почерпнуть из книг очень многое», – отмечает В. Г. Трухановский, признающий не только «незаурядные способности» Черчилля, но и его «трудолюбие, огромную работоспособность, умение концентрировать внимание и волю на решении избранной задачи»296.

Метод Черчилля не был лишен недостатов. Его образованию не хватало системности, а круг его авторов в основном ограничился англоязычной литературой, оставив за рамками изучения многие прекрасные произведения, в том числе и великую русскую литературу. Но, пройдя этот путь самостоятельно, Черчилль считал, что плоды самообразования открыты для каждого желающего. Став политиком, он будет делиться своим опытом и советовать самостоятельно изучать сочинения гениальных авторов297.

Однако все эти рассуждения придутся на более поздний период, а пока, для того чтобы лучше разбираться в политической обстановке, Черчилль обратился к матери с просьбой прислать ему трехтомную «Конституционную историю Англии» Генри Гэллэма (1777–1859), а также подробные отчеты обсуждений британского парламента за последние сто лет298. В ответ леди Рандольф направит сыну двадцать семь томов знаменитого ежегодного альманаха Annual Register, описывающего политическую активность Соединенного Королевства с 1870 года299. «Как раз то, что я хотел», – обрадуется Уинстон300.

Он разработает собственную методику работы с этим кладезем информации: прежде чем начать читать политические дебаты по какому-либо вопросу, сначала, основываясь лишь на здравом смысле, он излагал на бумаге свою точку зрения по обсуждаемой проблеме. Затем, прочитав, сравнивал написанное с полученной информацией. После дополнительных размышлений над вопросом он снова начинал писать. «Я надеюсь, что подобной практикой создам совокупность логически и последовательно связанных точек зрения, которые помогут сформировать необходимый образ мышления, – сообщал он о своей работе с политическими текстами. – Альманах хорош тем, что сообщает факты, которые позволят наточить меч моего ума. Натренировать же мускулы и научить максимально эффективно использовать этот меч помогают Маколей, Гиббон, Платон и другие»301.

Сохранился ряд заметок, сделанных молодым Черчиллем в процессе изучения альманаха. Какие темы волновали будущего премьер-министра? Например, предложение Бенджамина Дизраэли 1876 года о провозглашении королевы Виктории императрицей Индии. «Я отношусь к числу тех, кто „любит громко звучащие звания“, поскольку ни одно звание не стоит обладания им, если оно не звучит громко, – читаем мы рассуждения двадцатидвухлетнего Уинстона. – В настоящий момент я не готов отменить все титулы. Чем более помпезно звучит титул, тем он более полезен и ценен»302.

С годами Черчилль еще больше убедится в правильности своих первоначальных рассуждений, осознав, что звания играют важную роль в обществе, придавая их обладателю определенный вес. Когда на закате жизни он коснется этой темы в своей «Истории англоязычных народов», то не сможет не воздать должное проницательности предшественника, написав: «Такой ход никогда бы не пришел в голову Гладстону, ни тем более следующему поколению империалистов. Но ориенталистский, почти мистический подход Дизраэли к империи, его акцент на имперских символах и его вера в важность внешнего облика сообщали его политике тот элемент творческой фантазии, который никогда не был достигнут его преемниками»303.

Черчилль очень точно подметил важность этого на первый взгляд пустого решения. Дизраэли повел себя мудро и своевременно. После падения Второй империи во Франции в Британии стали активно распространяться республиканские настроения. Все чаще антироялистские голоса звучали со страниц газет, из уст политиков и философов. В 1873 году существовало уже пятьдесят республиканских клубов. «Теперь республика неизбежна даже при жизни нашего поколения», – категорично заявит Джозеф Чемберлен. Дизраэли стал тем человеком, который спас монархическую идею, провозгласив создание империи и предложив романтический титул императрицы Индии304.

Другой вопрос, который привлек внимание Черчилля, касался отмены смертной казни. Уинстон выступил категорически против такого предложения, заявив, что в «этом несовершенном мире приходится совершать множество жестких и нехристианских поступков»305. Пройдет чуть больше десяти лет, и Черчилль возглавит Министерство внутренних дел. Среди прочих его обязанностей, будет контроль над обвинительными приговорами. Также через него будут проходить все дела с вердиктом «смертная казнь», и именно он будет являться последней инстанцией, утверждающей или смягчающей высшую меру наказания.

В день, когда Черчилль был назначен главой МВД, суд приговорил безработного моряка Джозефа Рена к смертной казни через повешение. Он перерезал горло трехлетнему ребенку и бросил его тело около железнодорожной станции. Рен признал свою вину. Изучив подробности дела, Черчилль утвердил высшую меру. За двадцать месяцев руководства ведомством ему предстоит рассмотреть еще сорок два дела. В двадцати случаях он произведет отмену смертной казни, в двадцати двух – оставит приговор без изменений.

Принятие решения по каждому из этих дел было «болезненным» и давалось Черчиллю крайне тяжело. В 1929 году он признается своему однокашнику Леопольду Эмери, что, столько нахлебавшись неприятных эмоций в частных школах, «всегда испытывал величайшую симпатию к заключенным и в годы работы в МВД старался облегчать их участь»306.

Один эпизод произвел на министра особое, неизгладимое впечатление. Речь идет о деле Эдварда Вудкока, приговоренного к виселице за убийство в состоянии алкогольного опьянения. Его жертвой стала женщина, с которой он проживал в гражданском браке. После совершения преступления, придя в себя, Вудкок покинет дом, отдаст все свои деньги уличным мальчишкам и направится в полицейский участок, где признает свою вину и раскается в содеянном. «Я был потрясен этой историей и многими чертами характера этого несчастного человека», – свидетельствовал Черчилль. Работники министерства советовали своему руководителю не вмешиваться в это дело и утвердить решение суда. Но глава МВД решил настоять на своем мнении. Проникшись состраданием, он заменил смертную казнь пожизненным заключением. Но когда на следующий месяц он узнал, что Эдвард Вудкок повесился в камере, оставив предсмертную записку близким, его прошиб холодный пот от осознания собственной вины в этом суициде.