Чтение онлайн

Мне было известно, что в дядиных отгулах принимает участие местная и приезжая богема, его друзья-приятели и хорошие знакомые, а их у него было навалом, и не какие-нибудь там подростковые плюгавые прыщики, а взрослые кокетливые мушки и конкретные шишки. Порой человек по двадцать-тридцать съезжалось, не считая девиц-танцовщиц и мужиков, надзирающих за порядком, как в тот раз, когда я обращался к дяде по поводу истории со скутером. Догадываясь, что ту проблему тогда разрулили дядины знакомые из числа криминальных элементов или из правоохранительных органов и, вспоминая, как дядя через разных своих знакомых мог разрешить трудноразрешаемые вопросы, я решил, что он зовёт меня недаром: наступило время быть не дядиным племянником, а племянником дяди. И если я не ошибался в своих рассуждениях, то идти к дяде в гости, конечно же, следовало, и поэтому я дал ему своё согласие.

Он лично встретил меня у ворот, сказав, что все уже собрались, и я пришёл в самый раз. Я сообразил, что дядя сейчас не только оказывает мне уважение, как впервые пришедшему на его праздник души и тела, но и для соответствующего инструктажа.

– Что это у тебя в пакете? – спросил он, взглянув на него.

– Коньяк, – ответил я. – Три пузыря.

– Небось, всю стипендию потратил? Уважаю – не жадина. Правильно тебя отец с матерью воспитали: в чужие гости со своим пустом не ходят.

– Вообще-то об этом я впервые от тебя услышал. Мне тогда пять лет было. Помнишь, ты…

Но он не дал мне договорить и по-отечески обнял меня:

– Славян, мне стыдно тебе признаться, но все мои отгулы всегда проходят за мой счёт. Извини, что никогда не говорил тебе об этом.

– Дядян, ты миллионер, что ли? – изумился я, осознавая, в какую копеечку обходились моему родственнику эти мероприятия и, имея в виду, конечно же, не рублёвого миллионера.

– Скажу так: у меня порой находятся для этого некоторые суммы, – он увильнул от ответа и перешёл к делу, сразу же сказав, чтобы я никого не стеснялся и вёл себя так, как подобает себя вести его родному племяннику.

Пока мы тихонечко шли от ворот к дверям дома, дядя сообщил мне, что помимо нас с ним и его последней пассии Каталины сегодня у него будет гостить не очень много народа, всего двенадцать человек, о чём я уже примерно догадался по количеству автомашин, стоящих во дворе. Из двенадцати – четыре мужчины: два из силовых ведомств и два бизнесмена. Из восьми женщин – три художника, два дизайнера, юрист, пианистка и поэтесса. Половина женщин замужем, но это просто для информации. Своё внимание можно обратить на Олесю и на Марину. Они не только моего возраста – на два-три года всего и постарше-то, но ещё и незамужние, и вообще, во всех отношениях приятные особы, к тому же, будущие перспективные художники – есть в них изюминки, есть полёт мысли, есть трудолюбие и уважаемое упорство.

– Как сватаешь, – улыбнулся я. – Причём сразу обеих.

– Да уж, это не твои сопливые студентки – однокурсница с второкурсницей. Тебе ещё два года учиться и в армии отслуживать, а потом работу достойную нужно искать. То есть, ты ещё не скоро свой первый аванс получишь, а они уже зарабатывают, – и квартиры, и машины имеют, – заметил он и продолжил: – И последнее: в моём доме главный только я. Все остальные гости равны, и все друг друга называют по именам, невзирая на возраст. Вот и вся моя демократия. А теперь пошли знакомиться и гулять!

Гуляли мы замечательно: пели, плясали, развлекались, как умели и веселились, как могли. Алла виртуозничала на рояле, Виктор на баяне, Олег на гитаре, Андрей выдавал пародии и заливал анекдоты похлеще, чем предлагает телевидение. Саша показывал фокусы, заставляющие чувствовать себя полным простофилей, Катя вышибла классический степ, Люба отмочила нечто залихватское, – не знаю, как и назвать, типа русско-цыганское, плюс Мулен Руж. Марина, Галя и Лена исполнили эстрадные, а Олеся народную песню. А какие свои «стихушки-хохотушки» преподнесла Инна, и как она их читала, нужно рассказывать отдельно. Кроме того, всех дядиных гостей связывала любовь к изобразительному искусству. Они и сами рисовали и других ценить умели, о чём мне нашептал дядя по ходу дела в качестве дополнительной информации.

Я смотрел на всё это и не понимал, почему мой отец называл дядины отгулы попойками. Я не замечал, чтобы его гости налегали на спиртное, но зато я видел самый, что ни на есть концерт, из специально приготовленных номеров – каждый показывал, что умел. Я видел всех этих людей первый раз в жизни, но мне было достаточно уютно среди них. Хотя интуитивная настороженность к чужим людям во мне и присутствовала (отрицать не стану), но уверенность, что я попал в круг интеллигентов, отдыхающих в своё удовольствие и не могущих не только мне, но и вообще кому-либо причинить какое-то зло, меня не оставляла. Даже тот молодёжный клуб, по моим понятиям более-менее цивильный и безопасный, куда я обычно ходил, таил в себе намного больше неожиданностей, чем этот дядин отгул.

«А, может быть, всё ещё впереди?» – думал я, опять вспоминая канкан полуголых девиц и дым коромыслом, увиденный мной у дяди из-за пальмы в августе 2003-го года, хотя та гулянка, как я уже упоминал, была больше похожа на свадьбу, чем всё на ту же попойку. «Пожалуй, хватит мне выпивать, – в итоге решил я. – Надо присмотреться к людям».

А, собственно, на тот момент присматриваться не было никакой необходимости, поскольку уже через полчаса после знакомства с дядиными гостями, я понял, на кого пал мой выбор.

Олеся и Марина «сосватанные» мне дядей, если я сейчас не обманываюсь в своём выводе, тоже были из числа новичков, как и я, но ко мне все присутствующие гости относились как к дядиному племяннику – нейтрально. А девушек словно прощупывали: что они есть такое? Достойны ли они здесь находиться? Но их прощупывали по-доброму, как новых родственников, появившихся у семьи со старыми традициями.

Эта Олеся и эта Марина, хотя, по дядиному выражению, и были во всех отношениях приятными особами, но как-то не отметились в моей сердечной графе теми острыми галочками, какой отметилась в ней Катя. Она не то, чтобы зацепила меня своей привлекательной внешностью и потом своим убойным степом, – она заарканила меня чем-то совершенно необъяснимым и непонятным мне. Разумеется, я уже влюблялся, и не один раз, но то, что я испытывал сейчас, было нисколько не похоже на то, что я испытывал ранее. Я усердно старался не обращать на неё внимания, но всё время ловил себя на том, что выискиваю её взглядом, и когда я вдруг сталкивался с Катей глаза в глаза, то сразу же делал вид, что это произошло случайно, и отворачивался в сторону.

Вскоре дядя вызвал меня покурить в вестибюль и сказал:

– Славян, выбрось её из головы. Я понимаю, что тебе импонирует эта красивая женщина, но здесь есть и другие интересные дамы.

Я молчал. Скрывать от него свой интерес к Кате, изображать удивление и спрашивать, мол, о ком это он мне сейчас говорит? – пустышка: опытный дядин глаз не обманешь.

– Славян, Несмотря на свою молодость, она баба жизнью битая. Ты в сравнении с ней как Моська со Слоном, прости за прямоту.

Я по-прежнему не отвечал ему, и дядя использовал последний довод:

– Славян, она замужем, и удачно. Но даже если она сегодня легкомысленно забудет об этом и окажет тебе внимание, не надейся на последующее продолжение, а я вижу, что ты надеешься.

– Дядян, а сколько ей лет?

Поняв, что я не выкину женщину из головы, он выругал себя старым идиотом, вздохнул и ответил, что ей тридцать – наверняка, если уже не тридцать один, а потом поведал мне следующее:

– Я познакомился с ней на своей выставке в конце 97-го года. Или же в начале 1998-го? Хм? Впрочем, неважно. Как говорил мой знакомый иерей Лазарь, изрядно хлебнув первача: «Подробности роялю не играют». В то время Екатерина была студенткой Суриковского художественного института, – я сам в нём в своё время учился. Помню, что из числа студенток, окруживших меня, я её сразу же выделил и запомнил. Знаешь, женщина бывает красивой либо в общем, от макушки до мизинца ноги, либо частями: лицом, бюстом, бедрами, ногами… ушами, наконец. А Катя брала всем – и частями и общим чёхом, особенно, умением подчёркивать в себе то, что следует. Потом я столкнулся с ней, когда она с мужем по совету своих знакомых приехала ко мне заказывать гостиный гарнитур. Сколько тогда лет прошло: два-три? Не помню, но в то время она уже закончила институт. Смотрю – знакомое лицо, напрягся… а она мне кивает: «Да – это я». С той поры я с ней стал от случая к случаю общаться. Супруг у неё человек состоятельный, искусством тоже интересуется, порой кое-что у меня покупает, не скупится, но больше увлекается импрессионизмом. Четыре года назад Катя приехала за картиной, заказанной её мужем. Он в то время был где-то за границей. Но домой она уехать не смогла: что-то у неё с автомашиной приключилось. А дело было уже под вечер, к тому же у меня был намечен масштабный отгул, – гости стали подъезжать, и я предложил Кате остаться, мол, отдохнёшь, переночуешь, а утром отгоним твою машину в автосервис, её починят, и тогда уедешь. Она осталась. А где день, там и два, можно третий захватить. Утром третьего дня она написала мне на память свой автопортрет и перед отъездом сказала, что отдохнула на славу, осталась очень довольная, и если впредь я не сочту за труд пригласить её на свой отгул, то она будет рада приехать. Вот с той поры я её и приглашаю. Она ко мне уже восьмой раз приезжает, и всегда с неожиданными подарками, вот как нынче степ преподнесла – даже и не ожидал. Я ведь за свой стол беру с гостей их талантами: картинами, песнями, стихами и танцами. Догадался, чай?