Чтение онлайн

– Как думаешь, Рус, удержим мы их?

Мы сидели в бывшем студенческом баре. «Танненберг» по-прежнему стоял в охранении. На Иволге всё оставалось спокойно, уже не надрывались фанфары по всем сетям, граждан великого кайзеррейха не то чтобы успокаивали, но старались убедить, что непосредственная опасность на время отступила, хотя и не ушла до конца. Бдительность должна оставаться на высоте, убеждали бесчисленные спикеры в новостях, ток-шоу и так далее. Его Императорское Величество издавал указ за указом, растягивая зону чрезвычайного положения, хотя непосредственной угрозы, как нам говорили, не существовало. Новые и новые транспорты с резервистами прибывали на Иволгу, новые рекруты принимали присягу, пройдя ускоренный курс молодого бойца. «Танненберг» по численности стал теперь настоящим полком, хотя, конечно, приняв столько новобранцев, уже не был тем элитным батальоном, как в то время, когда я впервые только примерил форму с черепом на рукаве. Новичков ещё учить и учить.

– А что же не удержать? – пожал я плечами. – Ты в штабе, Гил, тебе виднее. Что, есть какие-то вести, которые до нас не доходят?

– В том-то и дело, что ничего не доходит, Рус. Тишина, как в могиле. У нас дома такое было... перед последним восстанием. Дикие лорды – те, кого с первого раза недодавили, – когда собирались с силами, вот такая же тишина стояла. И все вроде бы хорошо, а потом ка-ак грянуло...

– Ну да. Десятую-то «матку» так и не нашли, – сказал я.

Гилви залпом допила пиво.

– Мне она уже ночью сниться стала. Особенно, – она хихикнула, – когда одна спишь.

– У тебя с этим проблема, что ли? – в тон ей ответил я. – В штабе красивых мужчинок поубавилось?..

– Не глупи, – она вдруг прижалась к моему плечу. – Думаешь, я забыла, как ты ко мне отсидеться ходил? От гауптманна Шульце прятался? – Гилви опять хихикнула. – Потом к Мари ходил. Странный ты, Рус.

– Уж какой есть, – я тоже прикончил кружку.

– Я твоей Дальке завидую, – вдруг призналась она. – Даже ревную. Сама не знаю, с чего это вдруг. Хочу, чтобы меня тоже кто-нибудь так любил. Я его перед всем честным народом по физиономии, а он всё равно... — вдруг добавила она по-русски.

– А что, главное, чтобы можно было парня по физиономии? – ответил я по-имперски. – Это главное, Гилви? Поиздеваться?..

– Ничего ты не понимаешь, – её плечо по-прежнему прижималось к моему. – Я имею в виду, что если бы у меня такой парень был, пылинки с него бы сдувала.

– А он с тебя?

– Если он по-настоящему любит, то и он тоже, – непреклонно заявила она.

– Слушай, – сказал я. – Ты это к чему? Я в такие парни явно не гожусь.

– То-то и беда, – грустно сказала она. – В постель запрыгнуть – любителей хоть отбавляй. А вот чтоб по-настоящему...

– Гилви, твоему изречению лет эдак примерно тысяч шесть. Думаю, от этой проблемы была избавлена только Ева.

– А что, от этого оно правдой быть перестанет? – заявила Гилви.

– Может, и нет. Только зачем мне всё это говорить? , – Ты слушать умеешь. Вы, русские, все слушать умеете. Из вас, наверное, исповедники хорошие...

– Никогда не пробовал, – заметил я. – Ну что, пошли? Поздно уже. У меня личное время заканчивается. К отбою во взводе быть нужно.

– Пойдём ко мне, – вдруг сказала она. – Глупо ведь прикидываться.

– Гил... – я покачал головой. Она на самом деле была хорошей. Она на самом деле была моим другом. Наверное...

– Гил, я не могу. Ты на самом деле красивая, но...

– Но была солдатской подстилкой?! – вскинулась она, глаза зло сощурены.

– Да при чём тут это, – беспомощно пробормотал я. Не могу, когда в ход идут такие аргументы.

– Или ты до сих пор так любишь её?

– Да, – сказал я и в тот же миг вдруг понял, что соврал.

Что-то надорвалось во мне. Словно тот самый проклятый череп, подобно кусочку колдовского зеркала троллей, попав в глаз, дошёл наконец до сердца. Я подумал о Дальке... и ощутил только грусть. Светлую печаль, словно о добром друге, который жив, но уехал далеко-далеко и я его уже никогда не увижу.

Гилви улыбнулась, подошла, наклоняя голову, коснулась лбом моей щеки. От её волос ко мне качнулась волна аромата духов – как давно же я не слышал этого запаха! Далька духи презирала, считая, что ими, как и косметикой вообще, пользуются исключительно продажные женщины.

– А ведь ты меня уже хочешь, – тихонько хихикнула Гилви. И это было чистой правдой.

И всё-таки я боролся. Словно сам святой Антоний, искушаемый отцом лжи.

– Плоть слаба и греховна, – я отодвинулся. – Дух да возобладает...

Гилви вздохнула. И тоже отстранилась. Взглянула непонятно и так же непонятно проговорила:

– Эх, если бы ты только знал, дурачок... – А потом безнадёжно махнула рукой и пошла прочь. Я потоптался на месте и тоже побрёл восвояси. В конце концов, я на самом деле ничего не мог с этим поделать. Я хотел её, но любил Дальку. И пусть случившееся бросило тень на мою душу – нельзя ведь оставаться чистым, напялив на себя имперскую форму и маршируя под бравурные звуки «Хорста Весселя».

В конце концов, думал я, у меня есть взвод. И кто знает, не удастся ли мне вбить в них хоть немного соображения? Хоть немного понимания, чему они служат, какому чудовищному монстру, вскормленному таким понятным человеческим желанием покоя, стабильности и безопасности, желанием гордиться за свою расу и планету?..

И пока у нас есть дело, пока мы не покончили с этим летающим кошмаром, пока лежит на дне океанов Иволги притаившаяся «матка», жуткая биологическая бомба, готовая взорваться в любой момент и, кто знает, какими чудовищами?..

Мне представилась чёрная блямба, размером в пару футбольных полей, затаившаяся на несколько километровой глубине, выпустившая гибкие тончайшие нити внешних рецепторов, лежит, слушая, слушая, слушая... Улавливая мельчайшие колебания – все волны, все спектры – сопоставляя, сверяя, анализируя. Странные люди отбили первый натиск. Но сила, с которой мы столкнулись, едва ли имела в своём лексиконе даже само понятие «поражение». Она могла превратить в свои орудия всё, что угодно. И даже людей.

Как бы то ни было, пока что мы наслаждались спокойствием. Враг дал нам передышку. Империя наводнила Иволгу войсками. Сейчас здесь сосредоточивалась вся Первая танковая армия, краса и цвет кайзеррейхсвера, все забубённые имена, от которых, как мне казалось, должен покраснеть сам учебник истории: «Гроссдойчланд» и «Лейбштандарте», «Викинг» и «Тотенкопф», «Дас Райх» и «Флориан Гейер», «Принц Евгений» и «Норланд», в составе полков «Фландрен», «Данмарк» и «Норвеген»... Весь Второй десантный корпус Хауссера, весь Первый танковый корпус, срочно переброшенный с Зеты-пять элитный Сорок восьмой корпус Кнобельсдорфа... Войска текли и текли на Иволгу, все космодромы трудились с полной нагрузкой, и пестрело в глазах от разнообразных эмблем.

Но на сей раз, в отличие от Зеты, у меня не было ощущения, что вся эта громада размахивалась в пустоту. Никто не видел линии фронта, однако день, когда она рассечёт планету, словно удар раскалённого хлыста, неумолимо приближался, и я чувствовал это всем своим существом.

...Мы были готовы. Все полки и дивизии – по штатам военного времени. Вдоволь снарядов, патронов и всего, что только мог измыслить мозг армейского интенданта.

Развёрнуты где положено полевые пекарни и прачечные, почтовые отделения и склады, ремонтные мастерские и госпитали, штабы и узлы связи – и вообще всё, что только можно себе представить. Господа офицеры – в приподнятом настроении: если враг тянет с наступлением, это наступление скорее всего провалится. Правда, у меня лично из головы не выходили проплавленные дыры на броне...