Чтение онлайн

Бегом – обратно. На бегу сдирая с тела длинные пласты анти-ИК-мази. Нырнуть в своё обмундирование и, теперь уже нарочито медленно, подняться, потянуться даже. Теперь пусть меня видят...

...Я не могу спасти их всех. Я могу только дать им шанс. Остальное – в руках всемогущей судьбы.

Я, честный обер-ефрейтор Руслан Фатеев, поднялся, чтобы отлить. И решил чуть пройтись. И увидел пустой загон, увидел мёртвых часовых и убегающих пленных. И я, честный обер-ефрейтор Руслан Фатеев, верный принесённой не столь давно имперской присяге, немедленно начинаю действовать, как мне велит долг перед Его Императорским Величеством кайзером.

Я поднимаю тревогу. Я ору в эфир на всех диапазонах. Я бросаюсь в погоню. Я открываю огонь.

О да, я дал беглецам достаточно времени, чтобы они получили шанс. Но я не могу дать уйти всем. Я беру на себя роль Всевышнего. Я буду судить, кому жить и кому умирать. Потом мне предстоит ответить за это – может, даже и очень скоро.

Я подрезаю очередью одного из бегущих. Он, похоже, ранен. Отстаёт от других. Двое его товарищей подхватывают его под руки, и я подрезаю их тоже.

Простите меня, братья. Если сможете. А если не сможете – что ж, на последнем Суде, когда мы посмотрим с вами друг другу в глаза, я не возражу ни на одно из ваших обвинений. И пусть Всеотец беспристрастно взвесит всю тяжесть моей вины.

Лагерь за моей спиной уже пробудился. Крики, голоса, эфир забит разнообразной руганью, как правило, на немецком. Бегут десантники, кто-то отдаёт команды; а беглецы уже рассеиваются, но они слабы, измучены, а большинство преследователей свежо; и я уже начинаю горько раскаиваться в содеянном, когда внезапно откуда-то из предутренней мглы нас встречает режущая пулемётная очередь.

Пулемёт бьёт с вершины небольшого холма, один из склонов круто обрывается в речное ложе. Что-то сильно, очень сильно ударяет меня в плечо, и мир переворачивается.

Мрак.

Нет даже боли.

– Он пришёл в себя, господин майор.

– Отлично. Господин военврач, оставьте нас. Господин риттмейстер, ваша...

Я слышу голоса. Веки мои поднимаются с таким трудом, словно каждое из них весом со средневековый подъёмный мост.

Палата. Серое и зелёное. И что-то чёрное в самой середине, уродливая чернильная клякса, пятнающая всю картину.

Ну конечно. Военный госпиталь. Отдельная палата. Но на окнах решётки. То есть это не просто военный, это тюремный госпиталь?..

И господин из Geheime Staatspolizei. Ба. Старый знакомый. Господин риттмейстер. Памятный ещё по Зете-пять. Следил за мной всё это время, что ли?..

Правда, на меня он смотрит безо всякой враждебности. Даже скорее с любопытством и чуть ли не дружелюбно.

– Очнулся, Фатеев? – произносит он. – Очънъюлся, приятъель? — повторяет он по-русски.

– Так точно... господин... риттмейстер... – выдавливаю я. Пробую подвигать руками, ногами – всё вроде бы на месте. Всё действует. Правое плечо, правда, в тугой повязке, но нигде ничего не болит.

– Оставь, давай без чинов, – машет он рукой, вольно разваливаясь на стуле. Блестят начищенные до нестерпимого блеска высокие офицерские сапоги. Такие сейчас действительно остались только в гестапо... – Врачи дали мне пятнадцать минут, так что давай к делу. Я веду следствие по поводу побега заключённых из места временного содержания на... впрочем, позволь мне опустить подробности. Это не допрос, видишь, я не веду протокола, нету понятых, так что говори свободно. Я так понимаю, что именно ты, обер-ефрейтор, поднял тревогу?

– Так... точно... – слова даются с огромным трудом.

– Очень хорошо Как же это произошло? – задушевным голосом осведомляется риттмейстер.

– Встал... отлить., не хотел... рядом... со своими... прошёл... увидел... как бегут... включил... экстренную передачу... начал... преследование... открыл... огонь... на поражение...

– Спокойнее, спокойнее, Руслан. Всё это я и так знаю. Запись того, что ты произносил тогда, – она у меня имеется. Значит, ты проснулся и пошёл... так?

– Так...точно...

– И где же ты был, когда заметил... э-э-э... факт бегства? Сможешь показать на карте?

Я кое-как черкаю карандашом.

– При... примерно здесь, господин...

– Без чинов, Руслан, я же сказал. Примерно здесь?

– Да... но я не могу быть уверенным...

– Ничего. Обозначил хотя бы примерно, и ладно. Хорошо. То есть ты увидел убегающих, кинулся в погоню...

– Открыл огонь...

– По кому?

– Н-не знаю, господин капитан... просто... по отставшим...

– Почему же ты открыл огонь, Руслан? Почему не попытался взять их живыми?

– Я... стрелял... по конечностям...

– Конечно. Ты стрелял по конечностям. Словно забыв, что пули «манлихера» незащищённому бронёй человеку отрывают эти самые конечности напрочь. Когда мы добежали до них, они уже истекали кровью. Их не удалось спасти.

– Я... виноват, господин... капитан. Готов... нести...

– Наказание? Не сомневаюсь, Фатеев, не сомневаюсь. Ведь вот какое получилось странное совпадение – среди пленных была твоя бывшая девушка. Дзамайте.

– Я... знаю, господин капитан. Кажется, мне удалось удивить гестаповца.

– Вот как? Откуда же? – Его удивление явно наиграно. Эх, плохо вас учат там, в охранке... —Господин штабс-вахмистр...

– А! – Секурист удивлён. – Да. Действительно. Штабс-вахмистр на самом деле показал, что сообщил тебе о факте пленения мятежницы Дзамайте. И что же случилось дальше?

– Не... могу... знать. Лёг... спать...

– Лёг спать... – задумчиво тянет секурист. – Не правда ли, странное совпадение, Фатеев. Тебе сообщают, что твоя девушка задержана, и немного времени спустя – нате вам, пожалуйста! Четверо часовых убито, пленные мятежники разбегаются!.. Причём, что интересно, Фатеев, убиты они – знаешь как?

– Не могу знать... – уклоняюсь я от ловушки. – Я бросился сразу в погоню...

– Гм. Не знаешь. Ну так я тебе скажу – они убиты брошенными с малой дистанции стандартными имперскими штык-ножами. То есть кем-то, подобравшимся вплотную. Не подскажешь, как это могло случиться?

Он уже торжествует. Неужто на самом деле так глуп? В таком случае, бедная Империя...

– Господин капитан... лагерь наш едва охранялся... все вымотались, резервов не было... один хорошо подготовленный боевик мог просочиться... Тем более... что пленные побежали туда, где их ждали сообщники... туда, откуда пулемёт...