Чтение онлайн

– Приехали, дальше пешком.

Машина была припаркована фактически на лесном пятачке .

– Константин,все что вы далее увидите не для всех,надеюсь вы отнесетесь к этому нормально.

С этими словами он вытащил ворох полиэтилена которым был забит задний отсек машины скорой помощи, под полиэтиленом покоился труп уже не молодой беременной женщины..

Вот оно, то самое неопределенное чувство, удивления и отвращения. Минут с пять я стоял завороженно смотря на полуобнаженное мертвое тело женщины. Я конечно понимал, что все может быть непросто, но труп да еще такой. Страх, злость, не знаю, все было настолько сумбурно, что включилось профессиональное и я просто следовал ходу событий.

– Ну ладно, отдохнули и вперед, да вы не бойтесь, чего бояться, это живых бояться надо.

– Не утешили!

– Константин, прекратите быть неженкой и помогите вытащить ее из машины.

На вот, выпей для храбрости.

Нечто очень горькое и пряное прочистило не только горло, но и сознание. Я бы сказал, что это был абсент, но настолько халтурный и крепкий, что сознание уже после первого глотка провалилось в легкую эйфорию.

– Это вы ее?

– Да ну нет,что вы. Убийство людей это грех большой. Это можно сказать жертва несчастного случая, хотя конечно суицид случайным не бывает.

С горем пополам мы на двоих несли носилки, под которыми болталось ведро с чем-то шевелящимся. Я еще дважды прикладывался к фляжке с странным напитком и с каждым разом картина происходящего становилась все более комичной и ненастоящей. С каждым шагом мне все больше казалось, что мертвая сейчас оживет и начнет меня пугать,а потом мы дружно посмеемся над этой шуткой. С каждым шагом лес окрашивался в приятные желтоватые полутона,становясь излишне контрастным для этого времени суток

– Фух, приплыли. Ознакомьтесь так сказать, разрушенная Кирха Святых Николауса и Барбары ,дальше там городок небольшой. А мы так сказать партизанскими тропами, чтобы нас не сильно примечали. Нам левее, потом все осмотрите, если желание будет. Вот представляете, сколько десятилетий стоит, уже разрушенная,а часть катакомб так никто и не обнаружил, чем собственно и воспользуемся.

Углубившись в бурелом леса, мы с большим трудом проталкивая носилки вышли к небольшому оврагу. Время и так уже было позднее, но тут словно сам лес решил закрыть место от света. Теперь желтизна пугала своими тенями, но за время этой пешей прогулки я уже понял, что это лишь последствия употребления содержимого фляжки.

Катакомбы, это было конечно громко сказано, но с пяток подземных коридоров оканчивающихся либо завалами либо кельями там было,было еще и помещение, чем-то копирующее зал церкви, даже в полуразрушенном состоянии тут ощущался уют и умиротворение хотя не исключено, что это действие настойки к которой я стал прикладываться с заядлой частотой.

На алтаре довольно кустарным методом было закреплено нечто средние между стоматологическим и гинекологическим креслом.

Сухими командами от священника мне было дано указание, как и что я должен делать, по сути мы лишь взгромоздили тело женщины в это кресло и зафиксировали в нем ремнями.

Странно,тело было податливым и мягким словно живое, хотя внешний вид оставлял желать лучшего.

– Константин,а теперь будьте добры отойти подальше и просто наблюдать, а лучше всего записывайте ,вряд ли вы завтра захотите вспомнить то, что сегодня увидите.

Вот уж действительно на свидание с Лизой это не было похоже,да и в реальности трупа не приходилось сомневаться. Я уселся на запыленную скамью и потихоньку начал зарисовывать увиденное, делая необходимые пометки и записи.

Знаете,а крепкие настойки способны на многое. К моменту действия было уже полностью индифферентно на происходящее .

– А между делом почтеннейший,мы сейчас будем вызывать древнее нечто. Злом это назвать сложновато, но в рамках современной церкви это еще хуже чем Сатана, это ОНА. Правда вызывать мы будет не столько ее, сколько ее ребенка, а куда ребенок туда и МАТЬ.

С этими словами священник рисовал непонятные знаки какой-то вязкой черной краской, на алтаре, на женщине, на полу, на себе..

Так рассуждая о церкви в течении почти получаса, большая часть алтарного пространства была покрыта странным и диким узором напоминающим лабиринт из цветов.

Я толком не помню о чем бормотал святоша,его голос сделался глухим и тихим,он говорил почти про себя.

Что-то о древних силах,о сплочении церкви против этих сил. Вспоминал какую-то мать и изредка гладил женщину по волосам.

Все дальнейшее я восстанавливал уже утром и по записям.

Он вскрыл ей живот, эдакое кесарево сечение на трупе, сделав еще пару взмахов ножом он достал плод, довольно безапелляционно положил его на ближайшую скамью.

Из ведра он извлек едва живого новорождённый козленка, тот уже не шевелился, хотя видно было, что в нем еще теплилась жизнь.

Поместив козленка в тело женщины он зашил ей живот крупной нитью.

К этому моменту видимо я уже окончательно опустошил флягу,так как почерк мой совсем уж стал невнятным и размытым.

Постоянно взывая к высшим силам священник стал извлекать тушку козленка из так сказать естественного отверстия, грубо и с силой ,он долго возился и кряхтел и когда появилась головка козленка ,священник который еще недавно разглагольствовал о морали церкви ,отсек эту самую голову. Довольно обильный фантае крови для столь крохотного козлёнка.

Удовлетворенный он похлопал по плечу тело женщины, так словно бы она действительно только что родила.

Как возвращались я уже не помнил да и в записях ничего не было.

Утром я проснулся на диване с ну очень больной головой в которой напрочь отсутствовали какие-либо мысли .

На столике рядом помимо бутылки Ессентуков ,лежал мой дневник с записями и записка поверх него.

"Знаю, что после подобного вы вряд ли захотите со мной разговаривать. Мне кажется я смог показать вам то ,что вы так хотели для своей статьи и очень надеюсь,что вы донесете это в полной мере и без особых прикрас

P.S. в шкатулке подарок вам. Я бы хотел,чтобы вы забрали его с собой,можете выкинуть , но лучше подарите если вдруг не захотите обладать им"

Еще несколько часов я лежал на диване и перечитывал записи попутно пытаясь избавиться от удушливого похмелья и липкого чувства страха и отвращения.

Аркадий был прав, видеть его и расспрашивать я не хотел. Собрав как можно быстро свои вещи я отправился в аэропорт. Уж лучше ночь в ожидании самолета, чем еще одна ночь в квартире священника.