Чтение онлайн

– Хочу дрочи-и-ить!

Две курортницы, шедшие мне навстречу, остановились и стали недоуменно всматриваться в полумрак за открытыми дверьми. В меня опять как бес вселился. Снова безо всякого задания я обратился к ним:

– Интересно, что это там происходит?

– Да сегодня весь день непонятно что творится, к нам уже несколько раз подходили с таким же бредом…

– Я вам сочувствую!

Девушки, казалось, были рады встретить нормального человека и вели беседу с оживлением. Мы обменялись парой безобидных фраз. И только окончательно усыпив их бдительность, я, с какой-то достоевщинкой, чуть ли не подмигивая, огорошил их:

– А не хотите ли познакомиться с моим членом?

В ответ та из девушек, что была пониже и покрепче, чуть не набросилась на меня, но подруга схватила ее под руку и потащила за собой. Оглядываясь, низенькая выкрикивала с презрением:

– Как же вы надоели, пикаперы!

Я ощутил себя городским сумасшедшим, который распахнул свой плащ, смутил бледной плотью случайного прохожего, но не ощутил от этого ни восторга, ни возбуждения. Мне снова стало отчаянно стыдно. Все это совсем не походило на игру, о которой говорил Маэстро. Мне казалось, я понимал суть его теории и нутром чуял в ней правду, но еще острее чувствовал я собственную неспособность воплотить это понимание в жизнь.

Чесать против шерсти общества, привлекая к себе внимание, рискуя кого-то расстроить или разозлить, было для меня настолько противоестественно, что, решаясь на такое, я не мог оставаться собой. Каждый раз приходилось отключать разум и усыплять совесть. Сегодняшние упражнения за меня делал как будто другой человек, дремучий и агрессивный, который только и умел, что знакомить с членом, как попугай. Других людей он либо презирал, либо боялся. Он пытался разломать рамки грубым, неряшливым усилием, не веря по-настоящему, что такое вообще возможно.

Понурив голову, я побрел дальше. Скоро я увидел отделившихся «пацак». Они окружили скамеечку с двумя ухоженными итальянскими парнями, тыкали в них пальцами и громко и некрасиво смеялись. Итальянцы держались с достоинством, и все же смотреть на это было довольно противно. Я поспешил пройти мимо.

Наконец я заметил Веру и Валю. Они поджидали меня, сидя на травке. Оба выглядели немного растерянными, и я предположил, что их одолевают те же грустные мысли, что и меня. Я опустился на газон рядом с ними и закрыл глаза. Монотонный голос Вали вывел меня из оцепенения:

– Надо бы продолжать. Следующее по списку «подрочить в женском туалете».

– Я больше так не могу! – застонал я. Увидев недоумевающее лицо Вали, я добавил:

– Максимум, на что согласен, это поссать.

– Я могу хоть на пол посрать, – пожал плечами Валя. – Только все еще не понимаю, зачем. Ладно, пойдемте, что ли.

И действительно, через четверть часа Валя уже наяривал над раковиной в женском туалете на втором этаже «Макдональдса», а Вера снимала его на видео. Я ждал своей очереди, сидя за столиком внизу. Повсюду было турьё, и я с трудом нашел себе свободное место.

Меня захлестнула волна бессильной ненависти к окружавшим меня людям. С набрюшными сумками, детскими колясками, из которых торчало разное барахло, в растянутых футболках, с отвисшими сиськами и животами, они все как будто сговорились собраться здесь вместе, чтобы своим видом создать в моей голове максимально сильный диссонанс с высокими идеалами жарки и бросания. Мне казалось, что путь, который я избрал, был сложнее, честнее, а потому благороднее того, по которому, уютно посапывая, катились все эти бездуховные потребители. Но как же уверены они были в себе и в своем выборе! Их ничуть не волновали чугунные рамы, в которые, очевидно, было заключено их жалкое существование, им даже в голову не приходило, что эти рамы необходимо расширять!

Я осознал, что зверски голоден, и, возможно, моя ядовитая слюна струилась бы не так сильно, если бы я последовал примеру соседей по столику и что-нибудь съел. Но тут передо мной возник чуть-чуть раскрасневшийся Валя и сказал, что они с Верой только что закончили. Случилось чудо, и в женский туалет в течение пяти минут, пока они там были, никто не заходил. Несмотря на это, мы все согласились, что задание все равно следует считать выполненным. Со вздохом обреченного я уступил Вале свой стул и отправился вместе с Верой на второй этаж.

По дороге я мысленно нацеливался на раковину, но, выходившая из туалета женщина, столкнувшись со мной, так строго на меня посмотрела, что я в последнюю секунду свернул в одну из кабинок. «И так сойдет! – подумал я. – Дверь-то я не буду закрывать». Через минуту, застегивая шорты, я повернулся к Вере. Она остановила запись. Я протянул руку:

– Давай телефон. Теперь твоя очередь!

Мы перешли в мужской туалет. Здесь почему-то был необыкновенный аншлаг, свободна была только пара писсуаров. Вера покосилась на них и тихо сказала:

– Давай чуть-чуть подождем?

Мы встали посреди туалета и стали ждать. Мужчины огибали нас, будто не замечая, что на их половину пробрался женский лазутчик. Я впервые обратил внимание на Веру: небольшого роста, в простом летнем платьице, с аккуратным каре, она выглядела мило, пусть и немного провинциально. Я улыбнулся:

– Может, все-таки в писсуар?

Вера с недоверием посмотрела на него еще раз, поколебалась секунду-другую, потом сунула мне в руки свою сумочку, подошла к писсуару, повернулась к нему задом, приподняла платье, приспустила трусики и, поднявшись на цыпочки и кое-как примостившись, прыснула в него пару капель. Я ощутил смесь возбуждения и уважения к этой девушке, которую от внутренней борьбы всю залило ярко-пунцовым цветом.

После этого тренировка покатилась вниз по наклонной. Мы битый час слонялись по центру, пытаясь найти желающих «имитировать секс». Наши с Валей беседы с прохожими были удивительно похожи друг на друга:

– Привет! У нас есть задание. Давай мы с тобой сейчас будем имитировать секс, а вот она будет снимать.

– Нет, спасибо. Not interested.

Вера продержалась подольше, но ее общение с группой немецких парней тоже было весьма однообразным:

– Давайте имитировать.

– Нет. Можем тебя просто отжарить. Имитировать не будем!

– Жариться – нет. Но вот проимитировать…

И так по кругу. Когда Вера, ничего не добившись от приземленных колбасников, вернулась к нашей скамейке, я поднялся и как можно более решительно заявил:

– Все, с меня хватит! Больше ничего не собираюсь делать! Я устал и хочу обратно.

Валя, который, по моим расчетам, уже должен был окончательно разочароваться в происходящем, почему-то уперся рогом и сказал, что будет доделывать весь список до конца. Вера тоже не хотела пока возвращаться: видимо, боялась гнева Маэстро.