Через Кордильеры
Шрифт:
Современный политехнический институт, выстроенный далеко за городом, проявил куда большую преданность военной диктатуре. Объяснения этому долго искать не нужно. Достаточно взглянуть на то, что происходит перед зданием института в любой будний день. Обширные места стоянок забиты легковыми автомашинами студентов, и не какими-нибудь дешевыми, а сплошь машинами последних моделей. Только семьи богачей-промышленников, банкиров и ведущих политиков, которые в состоянии покупать своим сынкам каждый год новую машину, могут позволить им учиться в Лимском политехническом институте. Им не жаль потратиться на обучение своих детей, потому что именно эти расходы укрепляют бастион, препятствующий просвещению широчайших, а также беднейших слоев населения. Но само обучение в университете Сан-Маркос тоже связано с большими расходами. По окончании средней школы абитуриент должен сдавать вступительный экзамен. Затем он кончает в университете двухлетний подготовительный курс. Только после этого он становится слушателем одного из факультетов. Само обучение длится от шести до семи лет, в том редком случае, если абитуриент сдаст все экзамены с первого раза. Минимум восемь, а то и девять лет родители должны нести все расходы, связанные с обучением в Лимском университете, чтобы их чадо получило ученое звание.
Но это уже заключительная фаза образования. Начальная и средняя школа — первое решето, при просеивании через которое детям вбивают в головы искаженные представления о человеке и обществе. В Лиме несколько государственных начальных школ, получить образование в которых вовсе не так уж трудно. Но дети родителей из правящих кругов или хотя бы из состоятельных перуанских семей туда не ходят.
Бедственное состояние перуанского просвещения отчетливо предстало перед нами после беседы с соотечественницей, матерью-чешкой, представительницей прослойки людей, недавно разбогатевших, которая за два десятилетия жизни в Перу охотно усвоила снобизм местной аристократии…
— Скажите, пожалуйста, разве я могу посылать своих детей вместе с этим сбродом? — говорила она возбужденно. — Здесь индейцы, метисы, негры, китайцы и японцы, они грязные, дети, чего доброго, еще заразятся. Я посылаю их в церковную школу Санта Мария, Она только для избранных. Матрикула — вступительный взнос за год там две тысячи солей. Ежемесячная плата за обучение сто солей, курс обучения на фортепьяно за полгода шестьсот солей, в конце года двести солей для учителей, два раза в год ребенку нужна новая школьная форма, это вам еще два раза по сто пятьдесят солей, а кроме этого, сын то и дело приходит и просит какой-нибудь учительнице то на день рождения, то на праздник. Отметка в табеле проставляется детям за cooperacion. Это как бы за сотрудничество, в зависимости от того, сколько они принесут учителям на подарки…
Каждый год учебы в начальной или средней школе обходится родителям самое меньшее в 5 тысяч солей, кроме расходов на школьные принадлежности. А рабочий-индеец, зарабатывающий на гуановых островах лучше многих других рабочих в Перу, может дать своей семье всего-навсего 50 солей в месяц. У шахтера в Касапальке от заработка не остается даже и этого. Он не в состоянии посылать своих детей даже в государственную школу, потому что на Кордильерском нагорье или в перуанских тропиках, где по большей части живут индейцы, не хватает школ. Но даже и в существующие школы дети не могут ходить, потому что они умерли бы от голода. С самого раннего детства они должны помогать родителям заработать на самое необходимое.
После такого знакомства с перуанским просвещением чувствуешь, сколь угрожающи оковы неграмотности, невежества, суеверий, предшествующие культурному и социальному прогрессу Перу. Однако правящие круги Перу давно перестали понимать состояние, в котором находятся широчайшие слои населения. В их представлении между нищетой и невежеством, с одной стороны, и экзотикой — с другой, стоит знак равенства. С гордостью глупцов они обращают ваше внимание на характерные магазинные вывески. Над лавкой, где продаются наркотические листья коки, вместо надписи вывешен банановый лист. Над булочной — корзинка, а над питейными заведениями — жерди с красными цветами или листья кукурузы. Это единственный ориентир для большинства неграмотных покупателей.
Туристы при виде всего этого поспешно хватаются за фотоаппараты и не скупятся на такие слова, как «оригинально», «остроумно», «чувство традиции». Возможно, час назад они осматривали памятники высокой культуры инков и ругали мертвых конкистадоров. Придет ли им когда-нибудь в голову, что это две стороны одной медали, что нацию инков не поглотил век завоевателей; что они бросают милостыню потомкам строителей храма Солнца, что им нужно не смеяться, а возмущаться и воскрешать к жизни забитый народ мастеров и строителей?
Когда же в Перу поднимется сила, которая откроет потомкам древнейших народов Америки двери и аудитории старейшего на ее континенте университета Сан-Маркоса?
Набор рекрутов у входа в кинотеатр
Отдельные племена индейцев-горцев разобщены сегодня в Перу не только горными хребтами, но и стеной языковых различий. По сей день сохраняются здесь традиционные языковые группы аймара, кечуа, сек, хунка, аравак и много других. В племена не может проникнуть способный объединить их испанский язык, потому что здесь нет главных входных ворот: школы.
Отсталость большинства перуанцев повлекла за собой и другие социальные последствия. Прежняя самостоятельность индейцев растворилась в чувстве бессилия, которое прививается широким слоям населения с детства. Больше всего пострадали от этого перуанские женщины, индианки и метиски.
В Лиме проявляют трогательную заботу о домработницах, продавщицах, женщинах-служащих, труд которых оплачивается лучше, чем любой другой. Об этом с гордостью, как о выдающемся социальном достижении, говорили нам государственные чиновники.
Раз в неделю, по понедельникам, в лимских кинотеатрах организуется funcion femenina — женские сеансы. Билеты на эти сеансы втрое дешевле обычных. Только так бедные лимские женщины могут попасть в кино, потому что сделать это в другой день им не позволяют их скромные средства.
Но одновременно власти настаивают на том, чтобы женщины выполняли самую низкооплачиваемую работу, которая не обеспечивает им прожиточного минимума. А работая наравне с мужчинами, женщины должны довольствоваться значительно меньшей оплатой только потому, что они женщины. Но это уже не трогает социальных чувств властей; большинство же работающих женщин не очень серьезно задумывается над тем, что бальзам на рану им льет та же рука, которая затем снова и снова эту же рану бередит.
На обычных сеансах лимские зрители странным образом распределены. Самые дорогие билеты выдаются на места в середине, независимо от того, далеко ли ряд от экрана; дешевле стоят боковые места. В середине зрителям во время сеанса разрешается курить. А зрителям за веревками, огораживающими боковые места, разрешается лишь дышать прокуренным воздухом. Если билетер застигнет кого-нибудь из них с сигаретой в руке, то без разговоров вышвырнет из зала.
Но даже военное правительство генерала Одриа в самой основе своих собственных интересов наталкивается на последствия сплошной неграмотности. Поэтому призыв в перуанскую армию имеет свои комические стороны. Когда у армии появляется необходимость в новых рекрутах, она рассылает «охотничьи» отряды моторизированной пехоты по провинциальным городкам. В вечерние часы солдаты окружают кинотеатры, увеселительные и общественные заведения и, когда оттуда начинают выходить посетители забирают всех мужчин, которым, по их предположению, от пятнадцати до сорока лет. Спасти этих людей может лишь документ, подтверждающий, что они отбыли военную службу. В противном случае солдаты набьют ими грузовики и отвезут в расположение части. Если добыча недостаточна, облава продолжается в другом месте. Если же вербовщики привезли больше, чем нужно, судьбу новобранцев решает жребий. Зачем принимать во внимание гражданские права?
Не так-то просто поставить себя на место перуанского рабочего, служителя, шофера или почтового служащего, батрака или пастуха и прочувствовать всю трудность их положения. Но не очень трудно понять, почему большинство перуанцев чувствует отвращение и антипатию ко всем правительствам, сменившимся в Лиме. Простые люди ненавидят правящие круги, потому что